Фея придёт под новый год

 — Мы с отцом застали её, когда она забавлялась в постели с любовником. Я забыла рукавицы, когда отец повёл меня и Эйбела с Нейтоном на ярмарку, мы вернулись, я открываю двери в спальню, а там разврат во всём великолепии. Мне было десять лет, между прочим. Не самый лучший возраст, чтобы узнать, что твоя родная мать — первостатейная шлюха.

— Ванесса! — запоздало ахнула я, потому что этот рассказ произвёл на меня такое же впечатление, как удар глиняным горшком по голове.

— Что? — она невинно подняла брови.

— Нельзя так… о матери…

— Ну да, конечно, — с наигранным покаянием ответила она. — Ей, значит, можно было обманывать отца, но говорить о ней плохо нельзя. Я видела это своими глазами. А потом родился Логан. Ещё интереснее. Отец не подаёт виду, но весь Монтроз знает, что моя мать наставила ему рога. Но я — не такая, как моя мать, — она произнесла это совсем другим тоном — страстно, зло, с затаённой обидой. — И я не откажусь от Этана только потому, что у него нет денег.

Деньги ведь — это не главное, так ведь? Так?

— Ну да, — пробормотала я, всё ещё находясь под властью её рассказа, — деньги неважны, когда они есть…

— Этан получит назначение и заработает, — презрительно сказала Ванесса. — И если понадобится, я буду ждать его и пять лет, и десять. А если отец вздумает отправить меня в монастырь, то заморю себя голодом, я… — тут она осеклась, уставившись на кусочек булочки, который держала в руке.

— Никогда не говори ничего подобного, — сказала я, понемногу приходя в себя.

 — Грешно и неумно желать себе смерти. И если ты решила ждать своего Этана десять лет, тебе тем более надо основательно подкрепиться. Чтобы его усилия не остались напрасными. Доедай булочку, а через два часа я принесу тебе обед.

Ванесса медленно подняла на меня глаза и некоторое время молчала.

— А ты хитрая, — произнесла она, наконец.

«А ты — маленькая и несчастная», — ответила я ей мысленно, но вслух сказала, забирая полупустой поднос:

— Думаю, тебе надо быть честной с отцом, а не устраивать фокусы за его спиной.

Как отнесётся к тебе мастер Берт, если узнает про брошку?

Ванесса побледнела и стала белее кружевной простыни, на которой лежала.

— Но я ничего не скажу ему, — пообещала я очень серьёзно. — И постараюсь тебе помочь.

— Будешь мне помогать? — с запинкой спросила она.

— Надо же спасти монастырь от такого стихийного бедствия, как ты, — ответила я.