На тот момент я уже давно стал полным отморозком. Но тем не менее я остановил жирдяя, переломав руки сырой силой. А мальчишку зачем-то забрал с собой. Что делать с ребёнком, сам не знал. Можно было отдать его в храмовую школу, но от одной мысли, сколько боли и унижений, ему там придётся перенести, мне становилось не по себе. Я словно себя видел. И хотел защитить от всего этого. Вот и сделал это по своему. Забрал у него боль, сомнения, надежды и страхи.
— Но ведь это сделало его…
— Куклой. Безвольной, холодной, тупой куклой.
Отражением меня самого. Моим творением, моим первым “сыном”, послушным моей воле ещё больше, чем я был послушен своему отцу. Ещё одно моё поражение. — словно воочию увидев перед собой пустые глаза Мироша, Стэфан опустил голову, до хруста сжимая челюсти.
— Зачем же тогда были остальные? — сощурила глаза Мел.
— Остальных я творил уже по приказу Верховного. Ему очень понравился результат и перспектива иметь много таких абсолютно послушных рабов, готовых на всё, без сомнений, без страха.
Единственным их недостатком было лишь то, что слушались они меня, а не его.
— А этот мальчик? Что с ним случилось?
— Мирош погиб, выполняя очередное бессмысленное в своей жестокости задание. Мой ""горячо любимый"" отец по сути послал его на смерть, дабы мне неповадно было иметь привязанности. Больше таких ошибок я не допускал. Хочешь ещё что-то знать, жена моя? — Стэфан поднял на неё сухие безжизненные глаза.
— Я хотела бы услышать всё до конца. Как и то, почему со мной случилось то, что случилось.
И с теми, кого я люблю. И возможно я ещё тебя об этом спрошу. Но сейчас времени уже нет. Я узнала всё, что мне нужно. Кроме одного. — Мел закусила, губу собираясь с мыслями.
— Чего же, жена моя?
— Куда ты пропал шесть лет назад?
— О, ты имеешь ввиду после того, как твой горячо любимый кузен Зак пронзил меня Остриём Смерти? — спрятал он свои эмоции за кривой ухмылкой, действуя по привычке, хоть и бестолку. Всё равно он перед ней сейчас как на ладони.
— Да.
Тебя все считали мёртвым до сегодняшнего дня. — произнесла Мелора, скручивая ему жилы. Вскинула покрасневшие глаза, сощурилась недобро и даже обижено. — И нет. О том, что ты жив, сказала не я. Собственно, только услышав о том, что некий Ассавирг Тибус, к которому все мои родственники питают очень сильные, но отнюдь не добрые чувства, жив, я и поняла, за кого вышла замуж. А дальше пришла сюда, намереваясь поговорить с тобой. Одна, как видишь.
— Прости, девочка.
