— Шэн поставь меня на ноги, пожалуйста. — услышала она голос Фэй. Подняла глаза и настороженно пронаблюдала как та осторожно выбирается из рук своего князя и идёт к ней. Они снова оказались лицом к лицу.
— Ну говори уже. Как я не права, выбирая своего мужчину. — криво улыбнулась Мелора, встречая серьёзный взгляд тёмных глаз сестры и сжимая руку Стэфана, чтобы не сорваться.
— Не буду. Я лучше скажу, как ты не права, считая, что я тебя осуждаю.
— Но ты ведь сама…
— Я сказала, что понимаю всех. И тебя тоже. Больше остальных.
И, догадываясь, что наговорил тебе отец, хочу попросить не обижаться на него. Он боится за тебя, он помнит всё, и эти воспоминания не позволяют ему сейчас понять, что для тебя значит твой мужчина. Он поймёт. Со временем. А пока знай — я с тобой. Я желаю тебе счастья. С кем бы ты его не нашла.
Она выдержала гнев папы, слёзы мамы, но эти слова Фэй и громадное, сбивающее с ног, облегчение пробили брешь в её самоконтроле. Слёзы потекли по щекам и из горла вырвался всхлип.
— Я люблю тебя, сестрёнка.
— А я тебя. Очень сильно. — Фэй тоже всхлипнула, улыбаясь сквозь слёзы.
Они опять бросились обниматься, и долго плакали вместе, рассказывая друг другу о своих приключениях. Мужчины поначалу смотрели на всё это с неприкрытой тревогой, а потом поняли, что девушкам просто нужно выговориться и выплеснуть накопившееся. Шэн подумал, подумал и отправил на кухню приказ подать чай со сладостями для сестёр. А сам достал бутылку виски и протянул Стэфану стакан со словами.
— Кажется, это надолго.
Я свою такой ещё не видел.
Стэфан лишь молча принял угощение.
Возвращаться домой со своей женой ему до сих пор было странно. Особенно после всех тех событий, что произошли за последние сутки. В голове не укладывалось. Он раз за разом пытался понять, как такое возможно, но его разум давал сбой. Она выбрала его. Она пошла против всех, чтобы быть с ним. Даже то, что они Пара не объясняло тот поразительный факт, что, кажется, она его действительно любила. И это чувство в ней было таким сильным, таким отчаянным, словно его девочка была готова сразиться со всем миром за право любить его.
И это было больно. Потому, что означало — его решение принесёт ей страдания. Стэфан крутил эту мысль в голове и так и эдак, скрипел зубами. И всё равно не видел другого выхода. Он не имел права принять её жертву. Не имел права раз за разом смотреть, как она плачет от непонимания близких. И может её сестра права, может со временем их родители смирятся ради дочери.
