— Прости Фенёчек, не надо было на тебя вываливать всё это, но я хочу, чтобы ты понимала, что я не могу, просто не смогу потерять тебя… как теряю её. И если для этого нужен скандал на работе — пусть будет.
Аксинья молчала всю дорогу, молчала, когда машина остановилась, и капли дождя стали стекать по лобовому стеклу, молчала, когда Сергей протянул руку, дотрагиваясь до холодных пальцев девушки, выдыхая: «Люблю тебя Фенёк. Люблю».
Они больше не говорили на эту тему, никогда. Сергей просто поставил строгий запрет, сказав, что «хорошенького понемногу».
— Так значит, ты не разведёшься никогда? — вдруг спросила среди ночи, резко открыв глаза, разбудив Сергея вопросом.
— Нет, никогда, — просто ответил Сергей.
— Ты любишь жену?
— Люблю. И тебя люблю.
— А если я поставлю тебя перед выбором? — нагнула голову, и свет от бра пробежался по рыжеватым волосам.
— Я выберу Марину, — не отвёл глаза. — Она — моя семья.
— Понятно…
— Вот и славно, что понятно, — он ухмыльнулся, как-то зло, победно, понимая, что растоптал последние слабые ростки надежды в Ксюше на то, что она когда-нибудь будет с Сергеем.
На праздники, которые они будут отмечать вместе, на совместный Новый год или день защитника отечества. Она всегда будет на вторых ролях… пятым углом в благоустроенной жизни Сергея. Он видел, что Ксюша была готова заплакать… он сам был готов, но сухие глаза смотрели прямо, и прагматичный разум подсказывал, что всё верно. Надежда на большее не должна иметь шансов на жизнь.
— Так, значит, скучала? — он игриво и легко поднял Ксюшу и двинулся в стороны кровати, по пути целуя, пытаясь сдерживать себя, но понимая, что проигрывает.
— Очень, — Ксюша наслаждалась его резкостью, его напором и даже грубостью.
Сергей часто бывал грубым, нетерпеливым и требовательным. Ксюше во многом пришлось уступить Сергею. Грань между принуждением и желанием была столь тонка, что её было порой не нащупать.
Каждый раз глядя на небольшую круглую попку Ксюши, он мечтал, как погружается туда целиком.
Лёгкие и более явные намёки не воспринимались Ксюшей, она отмахивалась, хотя от откровенных ласк не отказывалась, напротив, поощряла их.
— Нет, — очередное.
— Фенёк, я могу применить силу.
— Не можешь.
— Могу, — она оказалась зажата его ногами, лицом в постельное белье. Он применил силу, посекундно уговаривая и возбуждая, пока она не сдалась, крупно вздрогнув.
