– И все-таки не могли ли служащие посольства догадаться, что он не тот, за кого себя выдает? – настаивал Владимир. – Ведь, насколько мне известно, Жаровкина часто не бывало на месте…
– Ах, вам и это известно? Нет, со своей работой Жаровкин вполне справлялся. – Впрочем, граф старался не загружать его, придумав в оправдание, что Жаровкин был взят на эту должность по протекции довольно значительного лица и, стало быть, имеет право на кое-какие поблажки.
«А, так вот откуда пошла эта легенда!» – мелькнуло в голове у Владимира.
Словом, все шло хорошо, пока неожиданно Жаровкин не исчез.
– Я сразу же понял, что случилось что-то неладное, – промолвил граф, выдавив из себя подобие улыбки. – Видите ли, такие люди, как он, просто так не исчезают."
"Когда полиция не смогла обнаружить никаких следов Жаровкина, то Адлерберг вынужден был написать в Петербург, самому Чернышёву. Судя по всему, ответ военного министра был не слишком обнадеживающим, но он пообещал во всем разобраться. Через некоторое время последовала вторая депеша, в которой сообщалось, что из столицы вот-вот отправятся в путь два лучших агента, которые видят землю на шесть аршин насквозь и от которых, мол, сам черт в аду не скроется.
Тон депеши был изрядно свирепым и не оставлял сомнений в том, что Чернышёв считал графа Адлерберга косвенно причастным к провалу Жаровкина, а после того, как тот исчез, уже не оставалось никаких сомнений в том, что его раскрыли.
– Неудивительно, что я некоторое время чувствовал себя малость неуютно, – со смешком закончил граф.
Однако Владимиру не было дела до его чувств. Он лишь желал знать: не выдал ли Жаровкин хотя бы намеком, каковы были результаты его поисков? Не упоминал ли, что предателю вот-вот придет конец?
Нет. Месье осторожничал. Кроме того, как граф уже упоминал, Жаровкин подчинялся только Чернышёву и любые расспросы Адлерберга игнорировал хоть и любезно, но твердо.
Владимир помедлил, прежде чем задать следующий вопрос. А имя графини Рихтер Жаровкин никогда не упоминал? Той, что урожденная панна Бельская?
Нет, никогда, иначе Иван Леопольдович бы непременно запомнил.
Гиацинтов поблагодарил графа за содействие, заверил его в своей дружбе до скончания веков и, откланявшись, удалился. Впрочем, верно и то, что Адлерберг действительно очень сильно помог ему. Теперь Владимир точно знал, кем был Жаровкин и что именно он делал в посольстве. Он искал предателя – и более чем вероятно, что таким предателем был Петр Евграфович Дорогин.
