Фигура легкого эпатажа

Смотрю я на него и думаю: «Знал бы ты, что дома у меня за «караоке» каждый день! Отец телик на полную мощь слушает, бабка радио включает, сеструха на гитаре лабает, ей охота певицей стать, мать орет на всех! Шум, лай, гвалт… А тут какое-то караоке, разве ж это помеха? Оно мне милей колыбельной будет, хоть на сотню голосов пой, не замечу…»

В семье Юры никогда не было свободных денег. Жили впроголодь, одевались в чужие обноски, теснились впятером в одной комнате в коммуналке. Как назло, по площади она была большая — сорок три метра, так что на очередь по улучшению жилищных условий Левитиных не ставили: у них как раз выходило чуть больше восьми «квадратов» на нос.

Без толку было объяснять чиновникам, что обездвиженный отец ходит под себя, полубезумная бабка постоянно ползает почти голая, а девчонка-школьница приводит табуны галдящих подруг. У Юры не имелось даже личного угла, а спал он на раскладном кресле.

Как-то раз в школу, где с тройки на двойку тихо перебивался Юра, пришел на урок физкультуры хорошо одетый мужчина, назвавшийся Андреем Максимовичем.

Из всех детей тренер выделил Юру. Сначала поболтал с ним, потом не поленился съездить к Левитину домой, полюбовался на громко матерящуюся бабку, послушал вопли телика вперемешку с концертом, лившимся из радиоприемника, и сказал Юре:

Разговор состоялся в ресторане. Красный от смущения мальчик, впервые оказавшийся в подобном месте, с огромным трудом пытался справиться с ножом и вилкой, а Андрей Максимович спокойно изложил свое предложение.

— Я могу сделать из тебя человека, — пояснил он. — Станешь отлично зарабатывать, потом, если не загордишься, пристрою в институт, жизнь наладится. Ну как, согласен?

— Да, — закивал обрадованный Юра, — конечно.

— Есть некоторые условия.

— Согласен на все! — с жаром закричал Левитин.

Андрей Максимович улыбнулся:

— Многообещающее начало. Значит, так! Все финансовые дела веду я, ты получаешь деньги и никуда не лезешь. Второе: слушаться меня надо беспрекословно. Велю в декабре голым в прорубь прыгать и под лед уходить, перекрестишься и выполнишь.

Тоже без лишней болтовни. Ага?

— Ага! — закивал Юра.

С тех пор началась у парня прекрасная жизнь. Андрей Максимович одел, обул, откормил своего подопечного, домой теперь Юра ходил лишь ночевать. Валился на раскладное кресло, не разговаривая ни с сестрой, ни с мамой, сил на болтовню у парня просто не оставалось.

Потом, как говорят спортсмены, попер результат, появились первые деньги.