Фигура легкого эпатажа

Он придумал замечательную штуку: решил купить в аптеке «Анин», демонстративно начать принимать его на глазах у всех, а потом изловчиться и поменять нормальные витамины на заряженные, порыться в сумке у Махонькина, вынуть баночку с отцовской добавкой и сунуть туда другую, с обычными таблетками. Юрка говорил, что допинг по внешнему виду ничем не отличается от витаминок, значит, никто не заметит подмену. Если отец не желает помогать сыну, не хочет сделать из него чемпиона, Никита сам о себе позаботится.

Юноша купил «Анин» и начал ждать удобного случая.

Тот не заставил себя ждать, но только возможность завладеть допингом появилась совсем в ином месте, не в том, где ожидал Никита. Андрея Максимовича «разбил» радикулит, да такой злой, что тренер слег в кровать. Сегодня он попросил сына:

— Съезди вот по этому адресу, найдешь Анну Валерьевну, возьмешь у нее коробку «Анина». Беру его там оптом, намного дешевле, чем в аптеке, получается. Деньги ей передашь, держи конверт, он заклеен, чтобы купюры не выпали.

Никита кивнул и помчался выполнять приказ папы. Он сразу понял: вот она, удача! Не надо рыться в чужих сумках, можно просто купить у этой Анны Валерьевны баночку, небось тетка охотно продаст, она же живет, торгуя допингом. Ради такого дела Никита распотрошил свою копилку, на всякий случай еще выпросил у мамы триста долларов и был полон радужных надежд. Но случился облом.

— Вот, — причитал сейчас Никита, — все как на духу рассказал! Я ни в чем не виноват, меня просто послали, как курьера.

Это все отец… И Анна Валерьевна… Да, с них и спрос! А че им теперь будет? Вы за ними следили? Незаконное производство допинга нашли? Да?

Руки у жаждущего денег дурачка заходили ходуном, губы затряслись.

— И ты, зная правду о том, какой непоправимый вред здоровью наносит «Анин», решил его принимать? — уточнила я.

— Ага, — честно ответил Никита. Потом спохватился и быстро добавил: — Но ведь я его еще не пил, за желание не наказывают! Сейчас откровенно признался, помог следствию, меня надо наградить.

Отпустите, тетенька! Ей-богу, никому ничего не скажу! Следите за ними дальше!

Я молча смотрела на Никиту, а тот, превратившись прямо-таки в пятилетнего мальчика, тупо ныл:

— А че? Я ниче… Папа велел… Я поехал… Это он… Ему и отвечать…

Никита осекся, потом прошептал:

— Вы меня арестуете? Как допинг-курьера?

Преодолевая брезгливость, я, навесив на лицо выражение крайней суровости, заявила:

— Ой, спасибо! — чуть не зарыдал от радости юноша.