Фигура легкого эпатажа

Вообще-то надеялась, что ты меня чайком угостишь, замерзла до дрожи…

— Ой, прости! — вскочила Рита. — Я имела в виду, что у меня клиентов нет и ты в качестве рекламы не нужна! Наш хозяин идиот! За каким чертом я тут торчу? Ну кому могут понадобиться утром в воскресенье секс-игрушки… Тебе с лимоном?

— Ага, — кивнула я. — А конфетки нет? Сладкого хочется.

— Это от недосыпа, — вздохнула Рита, — меня саму всегда по утрам ломает. Эх, выйти бы замуж за олигарха, уж я бы знала, чем заняться! Спала б целый день! А то ведь с четырнадцати лет пашу…

Продолжая тарахтеть, Рита вытащила из шкафчика две кружки, пакетики с чаем, банку, набитую рафинадом, разлила по чашкам кипяток и вдруг хихикнула:

— Слышь, Лампа, а тебе трусики не нужны? Вчера вечером привезли — красные, кружевные.

Я уставилась на небольшую тряпочку, которую Рита вытащила из упаковки, и пожала плечами:

— Нет, спасибо, такие не ношу.

— Ты их пощупай, — предложила продавщица.

Мои пальцы помяли кусочек материи с завязочками.

— Странные какие, — удивилась я, — вроде резиновые.

— Это съедобные стринги, — весело объяснила Рита, — с клубничным вкусом.

Рита закатила глаза.

— Лампа, ты темень! Надеваешь трусики и устраиваешь кавалеру стриптиз, а потом белье съесть можно. Прикольно? Думаю, такой прибамбас на ура пойдет.

— Ну… да… может, и так…

— Хочешь, подарю упаковку?

— Нет, нет, спасибо, — быстро ответила я, потом не удержалась и спросила: — А что, вкусно? Из чего они?

Рита пожала плечами:

— Хрен их знает.

— Так растает ведь на теле! Как-никак тридцать шесть и шесть.

— Но их же не носят постоянно, всего на пару минут надевают.

— Зачем? — удивленно спросила я.

— Боюсь, тебе не понять.

— Отстала от прогресса.

— Слушай, а давай попробуем стринги, — оживилась Рита, — вместо конфетки к чаю?

— Да ты чего? Сейчас нарежу на кусочки, и будут у нас мармеладки.

— Спасибо, что не предложила откушать уже ношенное бельишко, — отбивалась я.

— Совсем ты старая стала, — вздохнула Рита.

— Кто? — возмутилась я.

— Ясное дело, ты! — распахнула огромные темно-карие глаза Рита. — Мне вот все любопытно, охота новое узнать. А ты стухла, в старушку превратилась.