Фигура легкого эпатажа

Трухлявым перечницам новшества по фигу, сидят у телика в войлочных тапках и дудят: «В наше время разврата не было, мы работали на благо государства…» Интересно знать, своих детей они тоже на службе сделали, в обеденный перерыв? Или все же отрывались от трудовых обязанностей? Вот моя мать все уши нам с сетрой прожужжала: «Девочки, учитесь, не думайте о кавалерах, получите сначала диплом, я в ваши годы…» Ду-ду-ду, зу-зу-зу… Прям смешно! В особенности если вспомнить, что меня она, не думая ни о чем, кроме уроков, родила в шестнадцать лет!

— Это кто тухлая старушка, трухлявая перечница? — разозлилась я.

— Ты, ты! Молодой все интересно. Ну, например, какие они, эти стринги, на вкус.

— Режь трусы! — приказала я. — Сейчас увидишь, что не имею никакого отношения к бабушкам.

Рита попыталась расчленить бельишко, но потерпела неудачу.

— Так кусай, — велела она.

— После тебя, — кивнула Рита.

Я попробовала отгрызть кусок стрингов и тоже потерпела неудачу. Материал оказался упругий и совершенно не «кусабельный».

— Запихивай в рот целиком, — приказала Рита.

Невесть по какой причине я послушалась и в ту же секунду подумала: «Так ведь и подавиться легко…» Но трусики неожиданно быстро начали таять во рту и спустя мгновение растворились без следа.

— Ну как, — с любопытством поинтересовалась Рита, — классно?

— Ничего суперудивительного, — констатировала я, — сто раз подобное ела, леденцы, бабл-гам, мармелад…

— За что только деньги дерут! — возмутилась Рита.

— За прикол, — улыбнулась я… и вдруг начала кашлять.

— Чайку хлебни, — заботливо предложила Ритуля, — у меня после сладкого тоже всегда в горле першит.

Я схватила кружку и попыталась справиться с приступом.

— Давай-ка я форточку открою, — предложила Рита, — а то ты вся красная-красная, в пятнах…

— Да? — еле-еле выдавила из себя я.

Рита вытащила из сумки пудреницу и сунула мне под нос:

Я глянула в круглое зеркальце и просипела:

— Это аллергия! Ритуська, беги скорей к нам в офис, вытащи из моей сумки таблетки — такая голубенькая коробочка.

— Лечу! — взвизгнула продавщица. — Ой, Лампа, какая ты жуткая! Если сейчас покупатель зайдет, живо убегай, не пугай народ.

Через пятнадцать минут я вновь обрела способность говорить, правда, лишь хриплым басом. Кашель прошел, зато лицо и руки выглядели просто отвратительно — кожа покрылась ярко-красными пятнами. Хорошо хоть отметины не чесались…

— И что теперь делать? — в полном отчаянии воскликнула я.