Он как будто состоит из кубиков, образуя красивые террасы и оранжереи прямо на крыше.
– Мило, – бросаю, выходя из машины. – Во всяком случае, было."
"Мой воинственный настрой не улетучился. Арбатов окружил себя идиллией из дорогих вещей, но я-то живая. Меня нельзя оплатить и поставить на выбранную полку в доме, накрыв сверху стеклянным колпаком, чтоб не шалила. И очень скоро он это поймет.
Ко мне подходит высокая женщина в черном строгом платье. Она воспитанно улыбается, но в глазах нет ни капли теплоты.
– Валерия, – она делает улыбку чуть ярче, – добрый день. Меня зовут Рита, я помогаю ухаживать за домом. Ко мне можно обращаться по самым разным вопросам.
Она проводит меня в дом, который слишком хорош. Я пытаюсь зацепиться хоть за одну деталь, что начнет раздражать. Но тщетно. Здесь много солнца, воздуха, а мебель выбрана со вкусом.
– Я могу показать вам дом.
– Нет, спасибо. Я сама.
Я нахожу взглядом лестницу на второй этаж. Там должно быть много спален.
– Вадим просил достать бутылочку для ужина.
– Шардо… – уточняет женщина, но я обрываю ее.
– Нет, послаще! Что-то сильно послаще!
Рита выглядит удивленной.
– Мой милый хочет попробовать что-нибудь новенькое. – Я улыбаюсь ее же фальшивой улыбкой. – Насчет осмотра дома я погорячилась. Покажите мне хозяйскую спальню.
– Да, конечно. Пойдемте.
Я оказываюсь права, на втором этаже можно устать пересчитывать двери. Без табличек не разберешься. Мне даже становится интересно: как часто Вадим заходит в эти комнаты? Небось в них чаще бывает Рита или рабочие из службы клининга, чем хозяин.
Дом вообще производит впечатление музейного. Он красивый и стильный, но без вкуса жизни.
– Ох, двойные двери, – произношу вслух. – Чувствую, там футбольное поле, а не уютная спальня.
Рита отмалчивается. Я опережаю ее и распахивают глянцевые двери своими руками.
– Дальше я справлюсь. И, Рита, можно на ужин приготовить лазанью? Я могу и сама. Продукты же есть?
– Конечно, есть.
– Вадик так ее любит.
Особенно с грибами.
Он ее терпеть не может.
– Я всё сделаю. – Рита кивает как робот. – А напиток оставляем? С лазаньей?
– Ага. – Я наклоняюсь к ручкам и закрываю дверь перед ее носом.
Может, это ребячество. Или слишком мелкая месть. Но мне становится легче. Не плакать же? Это я всегда успею, особенно если Вадим продолжит быть уродом.
Его спальня не тянет на футбольное поле, но частный самолет припарковать можно. И для багажных тележек место найдется.
