На шее хуже всего: там нет одежды, и я ощущаю его кожей к коже.
Как покалывающие, постепенно набирающие силу разряды тока.
Как то, что я не должна испытывать.
– Вадим.
– Еще пару секунд. Прошу.
Прошу?
Он сказал “прошу”? Я не ослышалась?
Ему как будто становится легче оттого, что я в его руках. Он не порывается поцеловать или стянуть мою одежду, но он так прочно держит меня, что это становится слишком интимным.
Быть в его руках – неправильно.
Сидеть в его объятиях и принимать то, что можно засчитать за ласку, – тем более.
"
"В груди зарождается ураган, одна эмоция цепляет другую и закручивает вихрь, с которым я не знаю, что делать. Я не могу отрицать, что меня клонит в сторону воспоминаний. Все-таки он не чужой, между нами столько всего было, столько хорошего и даже чудесного. Все это играет со мной злую шутку. Какая-то часть меня соскучилась по нему… нет, хуже… истосковалась.
Только вот у этой тоски горькое послевкусие. Он же предал меня. Нанес глубокую рану, с которой я справилась, заплатив большую цену – став другой.
Я очень сильно изменилась, я уже не та девчонка, которую Арбатов брал в жены.
Он вообще это понимает?
Или ему плевать?
– Отпусти, пожалуйста, – произношу уверенным голосом.
Я подаюсь вперед, не дожидаясь его отклика. К счастью, Вадим разжимает ладони.
– Останешься на ланч? – спрашивает он.
Арбатов встает с кресла и будничным жестом поправляет манжеты рубашки. В этот момент его чертовски хочется встряхнуть. И закричать прямо в лицо: в тебе осталось хоть что-то живое?! Я отбиваюсь от эмоций из последних сил, а ему хоть бы что.
Робот.
Тиран.
– Не останусь. – Я качаю головой. – Я поеду к подруге, она уже ждет.
– Так быстро? Для чего тогда приезжала?
– Хотела взглянуть на твой офис. – Я обвожу ладонью его кабинет. – Мне многое стало яснее.
– Например?
– Выглядит впечатляюще, прям как твой дом. Ты отстроил целую корпорацию в сжатые сроки. Чтобы такое проделать, надо через многое пройти. И многое в себе убить.
Арбатов реагирует на мою последнюю фразу.
Он бросает на меня острый взгляд, в котором эхом отдается заинтересованность.
– Ты стал очень жестким, Вадим. Если не жестоким… Ты не замечаешь, как общаешься, как ведешь себя. Мы даже нормально поговорить не можем. Мы ведь незнакомцы, по большому счету. Ты другой, я другая.
– Ты прежняя.
– Думаешь?
– Я вижу.
Я усмехаюсь.
В дверь стучат, и вскоре я вижу девушку в деловом костюме. Она приносит мне латте, о котором я совершенно забыла.
