Филькина круча

Паха хотел было поднять голову, но она с гулким стуком откинулась назад, прямехонько в вонючее гнездо капюшона со свалявшимся в колтуны мехом.

Студентик скрылся в магазине. В не застегнутую снизу куртку пробиралась стужа и кусала Паху за грязный выпуклый живот. Было мерзко, холодно, но хотя бы так Паха понимал, что еще не помер.

– Сейчас, погоди! – надоедливый студентик вернулся.

Паха так и лежал с закрытыми глазами и не видел его, но слышал, как он шебуршится где-то рядом на крыльце магазина. Запахло кофе.

Шестеренки мозга Пахи закрутились живее. Живот уныло заскулил.

– Давай, мужик! – Руки паренька теперь протиснулись под него со стороны спины. Пыхтя и отдуваясь, студент приподнял Паху в сидячее положение.

Паха хотел поблагодарить паренька, но вышло лишь хриплое сипение.

– На, попей! – Тонкий круглый бортик пластикового стаканчика ткнулся в Пахины губы. – Не бойся, это кофе, мужик.

Паха цокнул. Потом прижался к краю стаканчика и сербнул. Сладкий кофе обжег губы. Паха усилием воли попытался оставить глаза закрытыми, но у него не получилось и веки сами собой разлепились.

Студент сидел перед ним на корточках. Белый воротничок его рубашки слепил глаза. От свежевыбритого подбородка с мелкими, уже подзатянувшимися порезами густо разило нивеевским лосьоном. За выпуклыми линзами очков голубые глаза паренька выглядели чересчур обеспокоенными.

Наконец, устав чувствовать себя экспонатом на выставке, Паха прокашлялся и прохрипел:

– Может, в больницу тебе надо?

Паха помотал головой и снова отхлебнул.

– Вот мое лекарство, паря. – Паха наконец протянул трясущуюся руку и взял теплый стакан у студента.

– Главное, чтоб не бухло.

– Точно? Дом где твой?

– Да во-он. – Паха махнул головой куда-то вперед.

Паренек обернулся, но так и не сообразив, на какой из домов указывал Паха, сказал:

– Ладно, смотри… Не замерзни. Похолодает к вечеру. На семь градусов.

Он поднялся, подтянул лямку рюкзака и, тряхнув челкой, пошел к автобусной остановке.

– Эй, пацан! – крикнул Паха. – Стой, пацан!

Студент развернулся и кивнул, мол, что?

– Я тя выручу, пацан!

Паренек помотал головой, словно не поверил Пахе, и улыбнулся благодушной Иисусовой улыбкой.

– И сотыгу верну за к-кофе, слышь?

Студент развернулся и двинулся дальше.

– К-к-клянусь! Отблагодарю, на! – Паха все продолжал и продолжал хрипло кричать в след удаляющемуся студенту, но тот больше не оборачивался. Шаги его были быстрые и твердые.