Филькина круча

– Мамочка, не расстраивайся! – дернула ее Наташенька. – Давай поедем на следующем?

Ей нечего было сказать дочери или это было не так уж и важно, поэтому она мягко улыбнулась и повела ребенка обратно по набережной. В тот день они больше никуда не поехали, просто гуляли до вечера, болтали, лопали любимые Наташины морские камушки, купались и были счастливы, как никогда до и после.

Фотография с осликом всегда висела на трюмо у кровати. Алиса Федоровна резко открыла глаза и обернулась.

Никакого трюмо с фотографией у кровати и в помине не было. Стильная низенькая тумба с двумя выдвижными ящиками, а сверху – маленькая настольная лампа и футляр для очков. Никому, даже Наташе, она не разрешала трогать эту фотографию.

– Ма-а-ам! – услышала она из-за двери совершенно незнакомый высокий женский голос. – Ты встала?

Она схватилась одной рукой за сердце, а второй за комод. Удары в висках оглушали ее. Что же делать? Почему эта женщина за дверью называет ее мамой? Она снова глубоко вдохнула и, развернувшись обратно к окну, взялась за гладкую черную ручку и с силой захлопнула форточку.

– Ага, прикрой окно и пошли завтракать! Все уже готово!

Алиса Федоровна шла по темному коридору, держась за стену. Липкое чувство ужаса оттого, что она не у себя дома, обострялось тем, что рука, наоборот, помнила поверхности, к которым она прикасалась. Дышать было тяжело, сердце гулко стучало, а на голову будто наползал студенистый шлем.

Она то и дело останавливалась, крепче прижимая ладонь к стене. Оставался один шаг – и она уже будет на пороге кухни. В том, что в конце коридора будет кухня, она не сомневалась. Это была квартира типовой планировки, где кухня располагалась рядом с входной дверью. Вдобавок из той комнаты, к которой она направлялась, вкусно пахло поджаренными тостами. Последний шаг ей дался неимоверно трудно. Нога никак не отрывалась от пола, как бывает во сне. Вцепившись узловатыми пальцами в косяк двери и закрыв глаза, невероятным усилием воли Алиса Федоровна вытолкнула свое тело на яркий свет.

У столешницы спиной к ней стояла женщина с собранными на затылке волосами и что-то бодро рубила кухонным ножом. По радио пел какой-то современный исполнитель. Женщина приплясывала и подпевала ему. В коротком халатике и босая, она была ей абсолютно не знакома.