Филькина круча

– До утра вам нельзя тут… – Старик замотал головой. – Это опасно для вас.

– С этим… – Бородатый верзила откинул полу бушлата, обнажая черный ствол нагана. – Нам с товарищем Котковым ничего не страшно. Верно, Лексей Игнатьич?

– Так точно, комиссар, – с нажимом, будто пересиливая себя, ответил щуплый.

– Расчехляй остатки ужина, Филька, жрать хотим как волки!

«К худому», – вновь подумал Филимон, но все равно пошел к печи. Отодвинул заслонку и достал ухватом горшок с едой. Из подпола старик достал плошку с солеными грибами и маленькую кадку с кислой капустой.

– Бать, а покрепче есть чего? – Бородач понюхал крынку с квасом.

– Митрий Макарыч, служба ж ведь… – попытался запротестовать Котков.

– Оставить, сержант Котков, – взревел бородач, – ты мне еще будешь указывать! – Он сплюнул на пол, потер бороду и продолжил, уже смягчая голос: – Может, нас завтра колчаковцы схватят, так хоть последний раз дурнуть.

Сержант Котков потупил взгляд. Чуть погодя расстегнул ворот тулупа и снял шлем, обнажая коротко стриженную русую голову и оттопыренные уши.

– Да ты не дрейфь, Алеша! – Бородач придвинулся ближе к товарищу и притянул его к себе за плечо. – Комиссар Рябов научит тебя, как после хорошей свары расслабляться. Без этого можно хоть сразу на погост. Так что там с самогоном, Филька? – Рябов оглянулся на Филимона.

– Ничего нет. – Филимон покачал головой.

– А это что? – Громила Рябов вдруг вскочил с лавки. Он подпрыгнул к полкам со снадобьями, выхватил наган из кобуры и выстрелил в одну из склянок.

Комиссар Рябов перевел дуло пистолета на Филимона.

Филимон видел комиссара насквозь. Милосердия было в нем мало. Он давно перестал во что-либо верить, кроме счастливого случая. Сильное тело здоровяка съедала тихая смертельная болезнь, вызванная стенаниями души, но дух бородача был все еще крепок.

– Товарищ комиссар! – Алешка Котков вскочил из-за стола.

Мальчишка был совсем из другого теста. Оказался не на своем месте, суровая лапа войны затащила его не в то логово. Сердцем он был мягок. Вся жизнь его – мучительный урок отделения зерен от плевел, поиск истины и разговор с совестью. Но и не подчиниться он не мог. Комиссар был для него всем.

– Препятствуешь командованию, сержант? – рявкнул Рябов Коткову.