Филькина круча

«Не бойся, И-и-ся!» – в голове тихо-тихо прошелестел голос бабушки Камили.

– Не-е-ет! – истошно заорал Исаак. Подоспевшая бабушка Зина открыла дверь. Исаак вскочил со стула и, сиганув мимо нее, побежал до освещенной кухни. Там он как очумелый стал молотить один блин за другим. Насытившись и окончательно обессилев, он свесил голову и тут же заснул.

На похороны мама, конечно, не поехала, но зато в ту ночь она родила нового человека. Это действительно оказалась девочка. Сестренку Исаака назвали Диной.

А так как малышка родилась на пару месяцев раньше, ее оставили на время в больнице. Мама все время ездила к ней, а в перерывах искала работу и бегала в школу, чтобы оформить в новый класс Исаака. Жить все время с Зинаидой Григорьевной она не планировала и хотела как можно скорее накопить достаточно денег, чтобы снять свое жилье.

Спустя месяц, после того как в комнате у бабушки Зины появился кружевной кулек с красным скукоженным личиком Дины, мама нашла подработку. Три раза в неделю она вставала ни свет ни заря и до самого вечера мыла полы: в районной поликлинике, в психоневрологическом интернате, в доме престарелых.

Остальные дни она посвящала малышке или, как она говорила Исааку, важным встречам, после которых она возвращалась домой безумно доброй, всепрощающей и с каким-то особо виноватым взглядом.

Голос бабушки Камили Исаак теперь слышал довольно часто. Она могла нашептывать ему странные для него вещи, которые он не всегда понимал. Позже стали появляться и другие голоса.

Высокие детские и низкие стариковские. Они всегда о чем-то просили. Кто-то просил принести на кладбище водки, кто-то поесть, а кто-то просто молчал, но Исаак кожей чувствовал это тихое присутствие, расплывающееся по спине липким холодом. Иногда ему казалось, что он сходит с ума. А иногда он так хотел рассказать обо всем маме, но боялся, что она отправит его в психбольницу. И поэтому Исаак молчал.

Чтобы не слышать постоянно крик младшей сестры, оставленной на попечение бабушки Зины, Исаак старался больше времени проводить на улице.

Целыми днями он слонялся по дворам. Потом он стал ходить до большого перекрестка, через парк до его будущей школы и дальше, до самого озера.

Больше всего Исааку нравилось гулять на Филькиной круче. Среди тонких серых осинок, толстых лип и высоченных сосен невыносимый словесный шорох в голове прекращался, и Исаак мог просто слушать скрип качающихся на ветру деревьев.