Филькина круча

– Ну, может, мы хоть попрощаемся с ней?

– Ися, дорогой, мы уже не успеем, автобус вот-вот поедет.

Мама притянула Исаака к себе, его макушка все еще пахла кумысом. Глаза заволокла пелена, Мадина быстро смахнула накатившие слезинки.

– Может быть… когда-нибудь ты к ней приедешь погостить.

– Уважаемые пассажиры, автобус отправляется! – перебил их голос из динамиков. Водитель отложил микрофон. Огромная махина медленно покатила вперед, приводя в движение автовокзал, киоски, деревья и сидящих на скамейках провожающих.

Исаак резко отодвинул бархатную малиновую занавеску и глянул на бабушку. Она по-прежнему улыбалась и одновременно звала его в голове.

«Исаак, Исаак, помоги!»

Он так испугался тому, что бабушка говорила, но при этом рот ее не двигался, что чуть не вскрикнул. В ушах его зазвенело, перед глазами заскакали белые шары, дыхание перехватило. Исаак поскорее задвинул занавеску и схватил маму за руку. Почувствовав ее крепкое пожатие, он наконец-то смог сделать глубокий вдох.

Позже, когда они уже были далеко-далеко от родной степи, Исаак спросил маму:

– Мам, бабушка приходила нас провожать?

– Не думаю, – мама натянуто улыбнулась.

– Когда ты посмотрела в окно, разве ты не видела ее?

Мама помотала головой.

– Многих других видела, а бабушку нет. А ты?

– И я нет, – тихо ответил Исаак и приклонился к ее плечу, чувствуя, что ему не хочется сейчас огорчать маму и расстраиваться самому. Может, ему и правда это все показалось? И он видел лишь то, что хотел увидеть.

Мама погладила Исаака по волосам и снова взяла его за руку. А потом они уснули.

Всю дорогу до нового места мама держала одной рукой живот, а второй – ладонь Исаака. Когда они не спали и смотрели за несущимися за окном редкими деревцами, черными точками коров, а потом уже и серебристыми пшеничными полями, мама твердила, что на новом месте им будет лучше, что она найдет отличную работу и сможет купить все, что он захочет.

Но как только они приехали, первая же новость ударила их с мамой по головам, как стотонная сосулька, упавшая с крыши. Бабушка Камиля умерла. Мама с каменным лицом держала у уха телефон, а Исаак слышал, как дедушка Игнат всхлипывал в трубку, рассказывая подробности произошедшего.