Филькина круча

На полу в прихожей не было ботинок Олега – видимо, он сегодня снова задержался. Снова? Какое противно-шершавое слово. Она скомкала его и прошла в комнату. На широком диване слева, ближе к окну, спала Катя. От возможного падения на пол ее защищал широкий подлокотник и стенка из спинок стульев. Место у шкафа, где спал обычно Олег, пустовало. Осторожно, чтобы не разбудить дочь, она присела на краешек дивана.

Слабая, брезжащая на задворках ее сознания мысль о том, что у них с Олегом совсем ослаб контакт, вдруг отчетливо вырисовалась и, казалось, стала заполнять все пространство не только ее головы, но и комнаты, всего дома и даже мира.

Ей стало грустно от осознания того, что связь между ней и мужем таяла. А любовь? Осталось ли хоть что-нибудь от нее между ними?

Полоска белого луча пробежала по потолку и исчезла где-то в темном углу за шкафом. На его глянцевой дверце вытянулся светлый прямоугольник от заглядывающего в окно фонаря. Посреди этой геометрической фигуры качалась темная, похожая на лапу чудовища, тень дерева.

Лапа махала ей и будто куда-то звала. Она отвернулась от нелепой картинки, покорно принимая то, что этот образ будет ей мерещиться и в следующих жизнях.

В коридоре послышались шаги, а следом и негромкий женский голос:

В груди что-то заволновалось, а воздух вокруг как будто бы сделался густым и вязким. Она все же разбудила свекровь. Дверь в спальню открылась. Свекровь кинула быстрый взгляд на тихую комнату и, немного постояв, со вздохом притворила за собой дверь, оставляя маленькую щелку.

Их отношения никогда не были идеальными. А точнее, были вежливо-холодными. Они просто сосуществовали с этой женщиной в одном доме, в одной семье, в одной жизни, не выказывая друг другу ни любви, ни ненависти.

Она легла на постель рядом с дочерью и закрыла глаза, но сон не шел. Чувство томительного ожидания тревожило ее и отпечатывалось на внутренней стороне век сиренево-золотистыми пятнами.

Тогда она вновь открыла глаза и посмотрела на дочь – Катя лежала на ее месте, подтянув к себе худые ножки и согнутые в локтях руки. Из скрюченных кулачков торчали пальчики, рот был приоткрыт. Катя посапывала. Казалось, даже во сне из каждой клеточки малышки сочились боль и напряжение, которыми она старалась оправдать свое существование в этом мире, старалась быть лучше каждый новый день.