Финита ля комедиа

 — Прежде всего, где тот билет на пять тысяч, который вы отобрали у Мейснера?

— Какой билет? — удивился Гиревич. — Первый раз слышу.

— Выходит, ты и твои сообщники не арестовывали его третьего дня и не отбирали бумажник с пятитысячным билетом ренты и тремя сотнями рублей?

— С чего вы взяли? — с изумлением посмотрел на него мошенник. — Только от вас и слышу о таком гнус ном деле.

— Не кривляйся, Гиревич, — Тартищев хлопнул ладонью по столешнице. — У нас имеется масса живых свидетелей твоих гнусных похождений, причем не только по делу Мейснера.

Долго мы тебя поймать не могли, так что выскользнуть из наших рук — увы! — не получится. Придется отвечать по всей строгости закона! Советую не болтать ерунды и признаться, и, возможно, это облегчит твою вину и смягчит наказание.

— Послушайте, господин Тартищев, не принимайте меня за болвана! Зачем я повешу на себя еще пять тысяч, если мне хватит тех, на которых вы меня поймали?

— Кроме мошенничества, милый мой, не забывай, тебе светит приличный срок за покушение на жизнь полицейского, но я готов пойти на некоторые уступки.

Если ты добровольно вернешь билет Мейснеру, он не будет фигурировать в деле. Признай, ведь тебе все равно им не воспользоваться. Номер его известен, и того, кто его предъявит к оплате, загребут в первую же секунду. Второе… — Тартищев выдержал паузу, — мы готовы забыть про нападение на агента с условием, что ты оплатишь его лечение в больнице, иначе не меньше пяти-шести лет арестантских рот, а без этого годом-полтора отделаешься!

— Что я должен сделать для этого? — спросил Гиревич сквозь зубы и добавил, не поднимая глаз:

— Только если фискалить прикажете, я на это не пойду!

— Нет, не фискалить, — спокойно ответил Тартищев.

 — Скажи, откуда тебе стало известно о «каплях Муромцевой» и что они исчезли из дома Мейснера?

— И всего-то? — вздохнул с облегчением Гиревич. — Я про это совсем мало знаю, но расскажу охотно, тем более что Анатолия уже нет в живых. Незадолго до гибели брата нанял какой-то господин. Он велел ему проникнуть в дом Мейснера и взять пузырек с ядом из шкафа.

Этот господин не скрывал, что это смертельный яд, и просил действовать осторожно.

— Подробнее, пожалуйста!

— Я же говорю, Анатолий совсем мало об этом рассказывал, — пожал плечами Гиревич. — Я знаю, что в дом он проник под видом пожарного чиновника, якобы для проверки печей. Сейфы он вскрывал любые, так что распотрошить шкафчик Мейснера труда не составило.

— Анатолий знал этого господина?

— Понятия не имею.