Переведенский даже устроил мне премию, не государственную, а премию «Гнездовья». Так он называл свой дурдом с инсектоморфами. Как и обещал Переведенский, день вручения премии был объявлен в «Гнездовье» выходным. Подвез меня к нему членкор самолично. Когда его длинный, черный, усеянный блестящими дождевыми капельками лимузин остановился у здания, которое называлось в этом учреждении Лечебным корпусом, вдоль него выстроился почетный караул.
Меня неприятно удивило присутствие детей.
Опрятно одетые, умытые и причесанные, словно в честь невесть какого праздника, они чинно держали в руках букеты невиданных в эту пору цветов. Среди этого пестрого детского табора редкой цепочкой стояли инсектоморфы. Они одинаково вежливо улыбались из-под черных академических шапочек, в которые их обрядил Переведенский, видать — солидности ради, и механически покачивали ладонями в нитяных перчатках, что скрывали их изуродованные болезнью клешни.
Белой вороной среди этого собрания выглядел майор милиции, видимо, призванный обеспечить здесь порядок. Он кисло ухмылялся, стоя на крыльце между прежде мне знакомым инскетоморфом, по кличке Ортодокс, и Переведенским. Может, ему не нравилось присутствие посторонних на вверенной его попечению территории?
Я выбрался из автомобиля. С любопытством огляделся, помахал встречающим, но, спохватившись, помог выйти своей спутнице. Я захватил с собой Тельму, чтобы не было так скучно.
Как только она показалась, неровный шум превратился в радостный гул, словно это Тельма была лауреатом, а не я. Дети вдруг сорвались с места и, размахивая букетами, ринулись к нам. С лица майора местного УВД сползло подобие и без того натянутой улыбки. Возле лимузина возникло небольшое столпотворение. Детишки щебетали что-то, протягивали мне руки, а то и подставляли щечки для поцелуя. Я и не подозревал тогда, что пользуюсь такой популярностью у подрастающего поколения.
Спутница вела себя куда более скромно, она принимала цветы у детишек и успевала подавать руку для поцелуев подоспевшим взрослым обитателям Гнездовья. Даже — инсектоморфам.
Наконец-то в эту неразбериху вмешался член-корреспондент, и церемония встречи приняла более менее упорядоченный характер. Ко мне стали подходить инсектоморфы и, не снимая перчаток, представляться.
