Физрук-10: назад в СССР

Пока инсектоморфы тихо жили под боком, на них никто не обращал внимания, а вот как только ими заинтересовались власти, сразу началось брожение умов. Поползли слухи, что в городе действует секта, адепты которой предрекают скорый конец света и призывают горожан к странным видам покаяния, в том числе и в виде половых извращений. Болтали, что ходят среди мирных граждан странные люди, превращают вино в воду и нашептывают детям антисоветские идеи. Дескать, милиция пытается их отловить, но они неуловимы. Стоило только кому-то связать выдуманную секту и неуловимых шептунов с обитателями «Гнездовья» и дело было сделано.

Дети горожан частенько мотались в заведение Переведенского и их туда пускали беспрепятственно. Понятно, что их родители были напуганы и возмущены. В городке назревал бунт. Первые его симптомы появились как раз в день вручения мне премии. Потому майор и чувствовал себя не в своей тарелке и, связавшись с дежурным по городу, срочно вызвал к себе Переведенского. В тот день властям удалось успокоить горожан, но к воскресенью волнения только усилились. С десяток крепких парней, вооружившись дубинками, цепями и дробовиками, на мотоциклах двинулись к «Гнездовью». Охрану они связали. Видимо — потому, что та не очень-то сопротивлялась. Оборвали телефонные провода и начали громить все, что подвернется под руку. Впрочем, самих инсектоморфов не трогали, может, просто брезговали, а может потому что понимали — причинение вреда здоровью тем более — убийство — это уже совсем иная статья. И самим «тонким» и ученым и самому членкору пришлось бежать.

— Я так понимаю, Переведенский на этом не успокоился?

— Нет. Вот теперь-то я подхожу к самому главному.

На 1-й том хорошая скидка:

— Давай, переходи, а то время тикает, а у меня завтра ребята самбисты выступают.

— После своего фиаско с «Гнездовьем», членкор Переведенский пригласил меня к себе. Оказалось, что у него недалеко от города целая резиденция, причем, неплохо охраняемая. На этот раз он тоже решил показать мне кино, только более интересное.

Мы уселись перед экраном и на нем появилась общая панорама, изображающая чуть всхолмленную степную равнину, над которой колыхались сухие стебли ковыля. Судя по ним, снято это было ранней осенью. У степного горизонта виднелись крыши шахтерского городка, копры и поросшие травой терриконы. Потом панорама сменилась. На экране появились белые домики под шиферными крышами. За ними коптили небо трубы электростанции.