Физрук-10: назад в СССР

— Напомню, что Голубев спросил меня, как я там у них, в городке, оказался. Я не стал скрывать, что меня прислал сюда членкор. Эрнест кивнул и пробормотал:

— Так я и думал. Переведенский пошел ва-банк, понимает, старая перечница, что своего мы не тронем.

— Ты так спокойно об этом говоришь? — удивился я.

— А что, мне кричать караул и звать охрану?

— Ну не знаю… Принять какие-нибудь меры, изолировать меня, наконец… Я не хочу вам вредить…

— Насчет мер — это ты хорошо придумал. Пойдем ко мне, я проголодался…

И мы вернулись к нему на квартиру.

Голубев вытащил из холодильника кастрюлю с макаронами и большую миску с котлетами. Поставил на газовую плиту, налил растительного масла, вывалил в него макароны и котлеты, принялся перемешивать деревянной лопаткой.

— А знаешь, почему никто не собирается тебя здесь ни в чем ограничивать? — спросил он.

— Потому, что контора, похоже, закрывается… — хмыкнул я. — Не долго музыка играла, не долго фраер танцевал… Опять членкор наш сел в лужу…

— Такой как он не пропадет, — отмахнулся Эрнест.

— Не впервой… Знаешь же…

— Знаю… Я только не пойму, как вы тут такую хреновину вырастили? — и я кивнул на черное, лоснящееся основание Башни, которое хорошо было видно из окна.

— А-а, это?.. — усмехнулся врач. — Эффектно, не правда ли?

— Еще бы! Башня конца света…

— С точки зрения химии — процесс интересный, — кивнул Голубев. — На самом деле — это большая куча парафина, продукт реакции углеводородов с атмосферным воздухом. Формула весьма интересная, но с планами членкора насчет дистанционного управления большими людскими массами не имеет ничего общего.

Инсектоморфы придумали эту хреновину только для того, чтобы Переведенский мог хоть чем-то похвастать перед высоким начальством, от которого зависит финансирование. Основное же достижение проекта — дети!

— Дети? — переспросил его я.

— Да, они истинное наследие грандиозного эксперимента, к которому жулик с корочками члена-корреспондента имеет лишь косвенное отношение.

— Что же это за эксперимент?

— А вот представь.

Никогда еще ученые не занимались своим любимым делом без оглядки на мнение коллег или начальства. Первые всегда требуют доказательств, а вторые — результаты. Если ученый работает дома, жена, дети требуют жрать. Если — в шараге — ученый думает о пайке и том, что за хорошую работу ему могут срок скостить.

— Ну уж это-то ты мне можешь не рассказывать, — проворчал я.

Голубев кивнул и продолжал:

— Инскетоморфы не нуждаются в семьях.