Физрук-10: назад в СССР

Начальства не боятся и им наплевать на мнение научного сообщества. В силу своего уродства они надежно изолированы от множества человеческих слабостей и иллюзий, зато у них гипертрофировано развит интеллект. Единственными своими наследниками они считают детей. Знаешь, накануне твоего появления у меня состоялся такой разговор с Ортодоксом. Он сказал мне следующее:

— Когда для нас все кончится, наши воспитанникиостанутся одни в мире. Хотят они этого или нет, но им придется считаться с другими людьми, пусть ни в чем на нас не похожими.

Для этих, других, вчерашние дети и должныбудут делать свои открытия и изобретения, они будут обязаны их лечить и учить, проявляя при этом чудеса терпения имилосердия. Чему мы их и учим, в меру сил. Дети вырастут, имы станем для них легендой, немного страшноватой сказкой детства, которая во взрослой жизни будет только мешать. А вот вы, доктор, должны будете все помнить. Все, как было, ничего не преувеличивая и не приукрашивая…

В ответ на это, я пробурчал:

— Я не проживу вечно, Ортодокс.

— К сожалению — да. Жаль только, что вы отказались от регулярного приема нашей сыворотки.

— Не хочу стать Вечным Жидом.

— Это то, что рассказал мне мой дружок врач. Я кивнул и на этом наш разговор закончился… — пояснил Третьяковский. — Потом Голубева вызвали куда-то. А меня вдруг сморил сон. И мне приснилось будущее. Как будто я стою возле окна в очень высоком здании. Стекла словно и нет вовсе, или оно настолько прозрачное, что его совсем не видно. На минуту мне стало страшно и я шагнул назад в просторную, совершенно пустую комнату, но пересилил себя и вернулся к окну, глядя на весенний лес, который простирался во все стороны.

Во сне обычно знаешь всё и всё понимаешь.

Я знал, что нахожусь в доме, настолько огромном, что он касается крышей облаков, что комната с прозрачной стеной не нуждается в постоянной мебели, но стоит лишь захотеть и появится кресло, или диван, или телевизор. Пока что ничего этого мне не было нужно, я стоял у стены-окна и наблюдал забелой звездочкой, которая вдруг появилась на краю закатного неба.

Тускнея, она увеличивалась в размерах. Видимо — приближалась. Вдруг я разобрал, что лучики — это два крыла, которыми взмахивает существо, похожее на гигантскую осу.

Я даже оперся ладонями о стекло, которое отделяло меня от зеленой бездны, чтобы разглядеть летающее существо подробнее. И чудо-оса сама решила мне помочь. Она вдруг рванула в мою сторону. Я отпрянул, но тут же с облегчением расхохотался.