Физрук-10: назад в СССР

Выглядят они совершенно одинаковыми, словно клоны одного существа — того, что за стойкой. Одни читают книги, написанные людьми, другие спят, совсем по-человечески положив головы на согнутые верхние конечности, третьи оцепенело смотрят в пространство. Перед Философым появляется врач.

— Что здесь делаешь? — накидывается на приятеля Голубев. — Немедленно уходи!

— А если мне надо забрать свою рукопись?

— Если она в номере, я ее сейчас принесу…

— Не трудись, — бурчит Философ. — Твой насекомий пациент мне ее уже вернул.

— Тогда тем более уходи!

— Что значит — уходи? Я хочу выпить!

— Тише ты! — шикает на него врач. — Здесь ни капли спиртного.

Философ пальцем показывает на бар, где тускло блестят ряды бутылок.

— Нет, увы… — качает головой врач.

— Но я хочу выпить! — кричит Философ.

Голубев упрямо качает головой. Инсектоморфы, сидящие в зале, все как один — даже те, которые выглядят спящими — поднимают головы и смотрят на скандалиста. Их глаза кажутся роем блестящих металлических ос, повисших в воздухе перед атакой.

— Черт бы тебя побрал, малохольный! — ругается врач. — Вон из гостиницы. К Тельме… К Головкину на хутор или вон к борзописцу в коттедж… Только чтобы я знал, где ты! Я за тобой заеду…

— Мне хочется спать, — стоит на своем Философ. — Я черт знает сколько времени не спал!

— Да, знаю-знаю! — бурчит Голубев, подталкивая его к выходу. — Ты работал, как сумасшедший. Ты написал «Процесс-2», рукопись, которая перевернет мир, но сейчас делай, что тебя говорят… Жалко, Тельмы нет, она бы подтвердила, что ерепенится теперь некогда и непристойно!

— А где Тельма? — спрашивает Философ.

— Часиков в четыре— пять она подъедет к автостанции.

— Сейчас она занята… — терпеливо отвечает врач. — Граф, неужели тебе хочется торчать в гостинице вот с этими?

— Ладно, я уйду… — говорит тот, — но я имею право знать, что здесь происходит?

— Имеешь. Выбирай на свой вкус — националисты подняли мятеж, НАТО объявило нам войну, за городом рухнула летающая тарелка…

— Да, черт тебя дери! Чушь! Убирайся, чтобы духу твоего здесь не было!

— Я-то уйду и борзописца прихвачу, а Тельма? Моя дочь Илга? Болотников-младший, наконец⁈

— Им ничто не угрожает, — отвечает Голубев.

— Если что, ты за них ответишь! Ты — лично! Мне!

— Отвечу! Я за все здесь в ответе. А теперь, философ, ноги в руки и дуй подальше от города. И забери с собой Корабельникова, пока тот не заблевал с перепугу весь вестибюль. Мне надо работать.