Физрук-10: назад в СССР

А в тылу все по-другому… Приносишь в редакцию басню про медведя, а они тебе — вы кого это, товарищ автор, имеете в виду? Врешь им про бюрократа, не верят… Не напечатают басню — радуешься. Напечатают — дрожишь. Разворачиваешь каждое утро «Литературку», смотришь раздел критики, видишь свою фамилию, дальше читать страшно. Ведь если какая-нибудь гнида тыловая напишет, что ты украл сюжет то ли у Эзопа, то ли у Крылова, сидишь, ждешь оргвыводы… Так герой превращается в дрожащую тварь… Одно спасение — бухло!

— Ну и бросил бы ты это занятие! — ворчит Философ.

— За каким бесом ты в Эзопы подался? Нашел бы себе более спокойную работенку.

— Не могу. Привык уже. Деньги шальные. И не надо вставать ни свет ни заря. Хочешь — бумагу портишь, а не хочешь — водяру жрешь. Опять же поэтесска какая-нибудь подвернется начинающая… Дерешь ее во все щели и в рифму и белым стихом и ямбом и хореем…

— Заткнись, извращенец!

Надрывный механический рев разбивает тишину. От него начинают дрожать стекла в окнах домов, на лужах появляется рябь, с деревьев срывается пожухлая осенняя листва.

Философ и Корабельников зажимают уши и непроизвольно бросаются в ближайшую подворотню, при этом Философ роняет чужой чемодан. В подворотне они садятся на корточки, стараясь опустить головы как можно ниже, спрятать их между колен. Несколько мгновений рев сотрясает все вокруг, но затем стихает. Оглушенные, Философ и Корабельников выпрямляются, но не сразу решаются убрать ладони от ушей. Философ приходит в себя первым. Дрожащими пальцами он достает из кармана сигареты, закуривает сам и предлагает баснописцу. Тот отрицательно мотает головой.

— Мать вашу за ногу! — почти рыдая, произносит Корабельников. — Чем это они, Граф⁈

— «Сиреной ПВО, не слышишь что ли!..» — перебил я рассказчика. — А тот в ответ: «Какая еще сирена! Разве такие бывают?..»

— Тоже во сне увидел? — уточнил лжеписатель.

— Да, только вместо этого твоего Корабельникова был ты…

— Забавно, но слушай дальше… Хрен их знает, что тут у них бывает… — отвечает Философ.

— Хватит ныть, борзописец, пошли лучше мой чемодан поищем.

Они выходят из подворотни и начинают бродить по темной улице, почти наощупь. Неожиданно на пустынной улице появляется первый автомобиль. Его фары ослепляют Философа и поэта, те едва успевают отскочить. За первым автомобилем следует еще несколько. Обгоняя друг друга, опасно подрезая при обгоне, машины несутся, не разбирая дороги. Все это дорогие авто.