Физрук-10: назад в СССР

Одно вдруг притормаживает, отворяется дверца и из нее показывается бледная физиономия Люсьены…

— И она потребовала, чтобы ты поехал с ней и с городским начальством, — подхватил я. — А ты уперся и ни в какую!

— Да, так и было… — кивнул Граф. — Тогда опускаю этот эпизод.

— А дальше были мертвецы? — спросил я. — Или это уже чисто мои кошмары?

— Нет, мертвецов не было… — покачал головой Третьяковский. — Вернее — были, но… Короче, то, что было — оказалось немногим лучше… За машинами начальства покатили легковушки, грузовики, автобусы, мотоциклы и велосипеды с горожанами попроще.

— Что они сказали? — искательно заглядывая в глаза, спрашивает Философа баснописец, имея в виду бежавшее городское начальство.

— Что здесь опасно оставаться, — бурчит тот.

— Пойдем, Графуша, а? — умоляюще произносит Корабельников. — Ну чего мы здесь застряли? Опасно же…

— Пойдем, — соглашается тот. — Как только так сразу… Вот найдем чемодан мой и почапаем.

— Да на кой хрен он тебе сдался, этот чемодан! — истерично воет поэт. — Сам же вытряхнул из него все барахло! Хочешь, я тебе свой подарю? Заграничный!

— Нахрен мне твой заграничный чемодан сдался… — огрызается Философ.

— Тогда понятно… — сник баснописец. — Так бы сразу и сказал…

Они пытаются отыскать чемодан, воспользовавшись паузой в потоке беженцев на колесах, но вскоре их накрывает звуковая волна, которая слабее рева сирен, но гораздо страшнее оттого, что исходит от несметной толпы. Мужчины, женщины, старики, роняя скарб, затаптывая слабых, несутся по улице.

— Что это, Третьяковский? — совсем уж неприлично визжит Корабельников. — О, боже!

Философ выхватывает из толпы какого-то мужчину в форме, прижимает его к стене и видит, что это милиционер. С белыми от ужаса глазами, страж порядка пытается вырваться, но Философ держит его крепко.

— Что происходит в городе? — говорит он. — Куда вы все несетесь?

— Ш-ш-ш, — шипит тот.

— Б-белые и ч-черные! — заикаясь отвечает милиционер. — Конец всему! Конец света! Господи помилуй…

— Ну, шары, и что с того? — спрашивает Философ. — Они что — сожрут тебя⁈

— Отпустите меня, бога ради, гражданин! — умоляет милиционер. — У меня жена, дети, начальство…

Философ отпускает правоохранителя, тот выбегает на улицу и уносится, подхваченный человеческой рекой.

— И это наша доблестная милиция, — презрительно цедит Философ.