Физрук-10: назад в СССР

Философ подходит к ней, хватает на руки, чувствует, что ноги девушки в нейлоновых чулках и впрямь как две ледышки. Она обнимает его за шею двумя руками и целует у всех на виду. Художник берет у девушки фонарик, обхватывает могучими руками за плечи санврача, который явно намыливается куда-то смыться и поворачивает его в нужном направлении. Полоротов не сопротивляется, кажется он даже рад. Хотя трудно понять, что чувствует насквозь простуженный человек.

Философу хоть и страшновато оставлять в неведомом болоте дочь, но сам себе не отдавая отчета, он с готовностью устремляется за ними.

Некоторое время всей компанией они дружно шлепают по лужам и вдруг выходят к ограде, и уже дальше бредут вдоль нее, касаясь еле различимой во мгле шершавой бетонной поверхности. Как вдруг Головкин останавливается и оборачивается к остальным. Его глаза бессмысленно шарят окрест. Философ тоже начинает оглядываться и сразу понимает, что в их группе кого-то не хватает.

— Э-э, постойте… — бормочет он, — а где наш доблестный официант?

— Не знаю, отстал, наверное… — отзывается на это, бестолково вертя головой, художник.

— Эй, шурин! Ты где!

На фоне немолчного гула, его голос звучит излишне резко.

— Да не ори ты!.. — шипит на него Философ. — Не отстал он… Дальше пошел, Сынишку своего искать.

— И твою дочку, — кивает Головкин. — Всегда был героем…

— Ладно, хрен с ним! — со злостью говорит Философ. — Пусть милиция ищет этого хромого дурака…

— Ба, вот так сюрприз! — раздается голос Лаара, который, оказывается, стоит возле пролома в ограде.

Вид у него по-прежнему потрепанный, но он держится с привычной наглецой. — Никак уж не ожидал, санврач, тебя здесь увидеть! Да еще с приятелями.

— Привет! — хмуро отзывается, на минуту очнувшийся от бреда Полоротов. — Ты-то как здесь очутился?

— Прилетел! — хмыкает спортсмен. — Да вот только осточертела мне здешняя помойка… Тот же Болотный остров, только хуже…

— Кайман? Очень, кстати… — снова впадая в транс, бормочет санитарный врач.

— А ну, веди к своим насекомым хозяевам!

— Да ты рехнулся, Полорот⁈ — орет Лаар.

— Не обращайте внимания, — произносит Тельма, которую Философ снова ставит на ноги. — Это у него глюки от температуры.

Полоротов вдруг отталкивает богатыря-художника и поднимает пистолет, о котором все уже успели забыть.

— Я кому сказал! — рычит он. — Ступай вперед!

— Стоп-стоп-стоп! — кричит Философ, становясь между ним и Лааром.