— Верховую, пристяжную или так, обозную?
— Обозную.
— Понятно, — говорит солдат.
И сел. Сидит и думает: где я ту корову отыщу? Ее, должно быть, волки уже съели. Тут даже генерал бессилен. Вот разве что утешить пастушка. Кусок сахара где-то валяется, он его в прошлой кампании взял. Развязал солдат вещмешок, стал искать. Искал, искал, добро свое перебирал, чертыхался… и нашел! Но только не кусочек сахару, а маленькую дудочку на восемь круглых дырочек. Удивился солдат — он такого трофея не брал. Был, правда, случай с фисгармонией, а это… Ну и ладно!
— Эй, — говорит солдат, — иди сюда! — и подает мальчишке дудочку.
Пастушок взял дудочку, примерился, дунул… и заиграл. Красиво, с переливами. Как, помнится, до службы и солдат умел. Заслушался бывший вояка, вспомнил отчий дом, парное молоко, собаку Жучку, Мельникову дочь…
А пастушок кричит:
— Нашлась! Нашлась!
И точно: бежит из оврага корова. Худая, кривоногая, в репьях. Нестроевая скотина, не лошадь…
А пастушок от счастья плачет, перед солдатом в ноги падает, кричит:
— Спасибо тебе, дяденька, век буду помнить! Дай Бог тебе до генерала дослужиться!
Солдат смутился, отвечает:
— У нас в четвертой роте это запросто.
Ну, будь здоров! — и пошел.
Идет и удивляется: откуда дудочка взялась? Может, ротный на память подсунул? Или каптенармус по ошибке? Нет, скорее всего, маркитантка. Он ее из-под обстрела вынес, так она ему потом… Весь гарнизон завидовал!
И ладно. Пускай мальчишка в дудку дует, мальчишке дудка в радость.
Так что идет себе солдат и вспоминает, как взяли его в плен. В плену ни строевой, ни гауптвахты, ни побудок, ни изучения устава. Гимн и тот петь не нужно. Житуха! Только знай себе яму копай, в карты пайку выигрывай, а ночью снова в яму. За три недели вырыли подкоп, сбежали, к своим прибежали, и там опять же праздник — накормили, напоили до упаду, дали по четыре пары хромовых сапог и представили к награде, а после с барабанным боем на лафете довезли до самой до четвертой роты.
Сказка!
Идет солдат, пылит дорога, день к ночи клонится. Пора и на ночлег. Зашел солдат в деревню, постучался в крайний дом — впустили. Посадили его в красный угол, дали чугунок картошки, кружку молока — солдат и рад. Поел и стал рассказывать, как он виктории одерживал, как города на шпагу брал, как генералам советы давал и видал такие страны, где вместо снега пшенная крупа за землю сыплется. Слушают солдата, удивляются.
