«Что я теперь буду делать?» — всхлипывая, спрашивал он у постельных клопов. И калачом сворачивал свое большое несчастное тело.
Нимарина стрельба стала для него чем-то вроде гортело для пьяницы. А то и хуже.
В один из этих страшных дней в лагерь прибыл невысокий, желчный, лысый человек сорока с лишним лет, прозывавшийся Убийцей Городов.
У него было аютское имя — Нерг Све Дуле. Но звали его попросту Нергом.
Он был военным инженером, и далекая Главная Квартира устами сопроводительного письма возлагала на него «значительные надежды».
Предполагалось, что под патронажем Нерга будут собраны новейшие машины. Неуязвимые осадные башни на громадных понтонах подойдут к внешнему обводу вражеских укреплений, и старательные землеройные колеса брешируют валы. Вместе с ними на сотнях барок в атаку на врага пойдет пехота.
Когда внешний обвод падет и саперы наведут мосты, в ход будут пущены камнеметы, мощные дрыганья и ляганья которых положат конец интриганству владык ненавистного Орина посредством сокрушения капитальных городских стен.
Начало новой кампании было назначено на Эсон, второй весенний месяц.
Разобранные узловые механизмы машин прибыли вослед Нергу. Закипела работа.
Гайс недоумевал, почему Нерг, человек образованный, родовитый, занятой и вдобавок немолодой, избрал себе в друзья именно его.
Гадал, что за соображения заставляли Убийцу Городов предпочитать его малохольное общество обществу ну хотя бы старшего офицера Симелета. Объяснения Нерга — «вы мне просто симпатичны, вот и все» — его как бы не совсем убеждали.
Случалось, мучили Гайса совсем уж неблаговидные подозрения, касающиеся «не той» любви, стыдобной товарки всех затяжных военных кампаний. И кое-что эти подозрения питало. Например, Нерг не ходил «к девчатам», коллекционировал статуэтки из моржового бивня, изображающие пляшущих нагишом мальчиков (жены зажиточных северных варваров ставили такие на домашние алтари, когда хотели забеременеть сыном), как бы невзначай он касался то плеча, то запястья Гайса своей большой лопатообразной рукой с мутными овалами ногтей, был бы только повод…
Но когда их с Нергом дружба отпраздновала значительный срок в две недели (на войне все случалось быстро, влюбиться насмерть можно было за день, крепко подружиться — за три), Гайс успокоился, раскрылся.
И даже начал с Нергом осторожно откровенничать.
По вечерам они играли в Хаместир.
Выходило, что Гайс всегда проигрывал. Но он не обижался.
