Форк 1941

Германские безвозвратные потери составляли свыше 1,5 тыс танков (эта оценка была достаточно точна, так как документирование потерь – своих и вражеских ныне было поставлено на широкую ногу благодаря разрешению и прямым указаниям на широкое использование фототехники в РККА) и около тысячи (по примерной оценке в нашем Генштабе) могли быть у немцев отремонтированы в разные сроки. Разница в лучшую сторону (по сравнению с «тем разом») увеличивалась ещё и тем, что советским частям удалось удержать линию фронта, смена истощённых частей происходила более-менее нормально.

За исключением тех стрелковых дивизий, которые в некоторых местах наподобие белостокского выступа были фактически сразу обречены.

Практически одномоментно после середины июля на фронте наступила стратегическая пауза, которую немцы, понимавшие, что потери намного выше, чем предполагалось, что темп, заложенный в план «Барбаросса» однозначно потерян и что время (лета!) уходит, попробовали разорвать неделей позже.

Высшее командование же РККА, осознавая, что данная пауза будет максимально короткой и вскоре вермахт снова, с удвоенной энергией, подгоняемый волей своего бесноватого вождя и знаниями и талантом своих генералов, получивших свой урок «как бороться с РККА», двинется вглубь СССР, рассчитывало окончательно остановить вражеский натиск на всячески укрепляемой линии старых УР.

Той самой, за которой во второй половине 30-х в Европе закрепилось название «линия Сталина».

Военное положение было введено в Москве в последний день июня, однако комендантский час существовал, как удалось установить нам, в 8-м отделе, в весьма облегчённом варианте по сравнению с «иной версией истории» – полного запрета на ночное передвижение людей и транспорта без спецпропусков поначалу вообще не было. Достаточно было иметь с собой хоть какой-то документ, подтверждающий личность. Впрочем данное послабление было убрано после первого массированного, частично удачного авианалёта на Москву, который произошёл только в августе.

Немцы, как и в «той истории», в основном использовали для налётов на столицу СССР аэродромы в районе взятых штурмом Минска и Вильнюса. Вот только захват этих двух столиц союзных республик случился заметно позже «истории моего мира», во время нового германского наступления, предпринятого во второй половине июля, по завершении стратегической паузы после приграничных сражений.