Форк 1941

Так же, как и все москвичи, исполняя распоряжение начальника московского гарнизона, самолично наляпал на окна квартиры газетные полосы по диагонали, крест-накрест, для снижения эффекта воздействия на остекление от воздушной волны.

Одно из первых, пусть и достаточно незначительное (по сравнению с тем, что происходит сейчас на фронте и на оккупированных территориях) соприкосновение с реалиями военного времени.

И также, побыл на занятии по тушению «зажигалок», проведённом с нами на работе. Ну, что-то в памяти отложилось насчёт экстренных ситуаций – песок, бочки с водой, сталкивать с крыши… вряд ли буду во всём подобном участвовать, но всё равно старательно запоминал.

Кстати, советские бомбардировки Берлина также были предприняты позже – осенью и были попыткой (весьма сомнительной, стоит признать) провести некий прообраз «точечных авиаударов» будущего. Особого военного значения в «тот раз», как я понял, они не имели, а ныне СССР в пропагандистском эффекте нуждался заметно меньше.

То, что наступление Германии на восточном фронте, хоть и развивалось, но требовало от немцев больших жертв и потерь матчасти, уже к концу июля поняли последние из числа сомневавшихся (в любую сторону) во всех заинтересованных странах – участниках (уже воюющих и будущих) мировой бойни.

Среди высшего германского командования, рассматривавшего не впечатляющие итоги приграничных сражений и предпринявших новую попытку развалить фронт РККА и вырваться на оперативный простор, после штурмом Минска и Вильнюса, несмотря на их взятие, как я полагал, вовсю был осознан появившийся призрак войны на два фронта.

Официальное и широко освещавшееся в печати СССР, США и Великобритании присоединение СССР к программе ленд-лиза, произошедшее в первых числах августа 1941, только подтвердило эти выводы. Московский протокол о снабжении СССР как действующего союзника США (и, соответствующий закон в США, принятый там буквально несколько дней спустя после подписания протокола), обсуждение по которым началось после завершения приграничного сражения, фактически стали финалом плотных дипломатических контактов, начавшихся ещё до 22 июня.

Воля к которым присутствовала как со стороны США и Великобритании (заинтересованных в полноценном союзничестве с СССР против стран оси) так и со стороны Сталина и Молотова, понимавших значение ленд-лиза. Тут, в 1941-м, не было диванных пропагандистских выкриков с «обеих стороны баррикад» из будущего.