Форк 1941

Которым пришлось столько времени уделять даже сейчас, в лихие годины второй великой мировой… Великой Отечественной…

…Шапошников, излагая и раскрывая тезисы подготовленного им для Сталина обзора боевых действий с начала войны, раз за разом настойчиво возвращался к соображению о том, что профессиональный уровень высших командиров КА ниже, чем у вермахта. И в «тот раз» и в «этот» «учимся кровью». Пусть и с лучшими результатами, чем «тогда». Он настаивал, что завершить войну в 1942, разгромив немцев и даже хотя бы вышвырнуть их полностью за предстоящий год из СССР, скорее всего, полностью не удастся.

К большим наступательным операциям КА по прежнему не готова. Опыт фронтовых и армейских операций только нарабатывается. И всячески проталкивал идею – максимально затянуть вермахт в позиционную войну. Истощая его массированным применением артиллерии и частными наступлениями при превосходстве в бронетехнике.

«Лучшие итоги 1941-го» (за счёт предупреждения из будущего и мер по его использованию), по его мнению, позволяли это.

Сталин, получивший суммарную выжимку от «группы Мерецкова» из материалов о ленд-лизе «той войны» и уяснивший, какое большое значение он имел для общей победы, заранее изучил всё, что нашлось об истории взаимодействия с союзниками «тогда». Ни на минуту не забывая истории мира в течении последующих 73 лет после «того победного сорок пятого», он пока сосредотачивался на текущем взаимодействии для «лучшей победы».

С Гопкинсом обсуждали предстоящее взаимодействие и «обрабатывали» его не только, как в «том» июле 1941, посол в Лондоне Майский, но и ещё до «этой» войны. Дипломатическая переписка между Сталиным и Рузвельтом и до 22 июня была намного более интенсивной. И их желание личной встречи, по результатам предупреждающих мер со стороны советского руководства и дипломатических представителей в США стало более сильным и обоюдным.

Кстати, и причины были, как ни странно, похожи. О послевоенном мире думал не только Сталин, знавший о «ином будущем», но и Рузвельт, имевший весьма немалую склонность к мессианству, настоянному на религиозных корнях.

Черты личности Рузвельта, изучению сведений о котором уделил не один час Сталин, и сыграла многое в том будущем мира, которое выстроилось и было выстроено в чём-то совместными, в чём то противоборствующими усилиями этих двух господ после «этой войны».