Формула преступления

Буквально убили меня! Как приятно видеть истинный талант вблизи.

К таким комплиментам Илюша был не готов, хотя втайне был уверен, что так оно и есть. Но чтоб услыхать от первого встречного — любое сердце не выдержит, не то что художника. К тому же господин не думал уходить, и во всей позе его была немая мольба. Конечно, после таких комплиментов Илья пригласил незнакомца присесть и разделить легкую трапезу. Для чего придвинул гостю пустую рюмку. Но очаровательный господин мягко отказался. Ему и так приятно насладиться беседой с настоящим светочем живописи.

Вот так прямо и рубанул с плеча.

Настроение Илюши резко поползло вверх, хохолок восстал. Ему захотелось узнать еще что-нибудь такое-эдакое о себе родимом. Господин не пожалел стараний. Расписал достоинства Глазкова обстоятельно и с жаром.

— Ох, что же я! Вам же привет велено передать!

— Благодарю. От кого же? — ответил Илюша светской улыбкой.

— Кт… кха-кха…кто? — голосок юного гения дал петуха.

— Макар Николаевич, сосед сверху, — твердо повторил неизвестный.

И хоть улыбался по-прежнему, но Илье показалось, что во всем облике произошла внезапная перемена. Появилось нечто твердое, жесткое и даже… страшное. Как это случилось, художник понять не мог, но сообразил: совсем не милый душка перед ним, совсем не тюфяк, а некто опасный, как приставленный к виску ствол. Стало нечем дышать. А господин, уперев в Илью немигающий взгляд, продолжал: — Я вот прямо от него, так мило поболтали. Велел низко вам кланяться.

Илюша вытаращил глаза.

— Низко, — повторил господин так просто, что спину юного таланта прошиб холодок.

 — А вы как думали?.. Все, нет Макара? Ошиблись, милейший… Нет, господин Глазков, убивать человека надо умеючи. Человека убить трудно, живуч и крепок. Думали, раз ударили, кровь пошла — так и все? Ошибся, дружок. Об этом будет время поразмышлять на каторге. Таких, как вы, с нежным хохолком, там очень даже… любят.

— Да что… кто… такой?!

— Сыскная полиция, чиновник для расследования тяжких убийств Ванзаров… И совершать необдуманный побег, Глазков, не надо.

Ресторан окружен филерами в штатском. Все, попался.

— Я… я… не… — пролепетал Илюша. Но слезы брызнули сами собой, и, упав на руки, он разрыдался отчаянно и беспомощно.

Родион терпеливо ждал, мучаясь от ароматного букета закусок. Были тут и огурчики, и грибочки… Ой, да не об этом речь же, в самом деле.

Подняв зареванное лицо, Глазков явил столь душераздирающую картину, что жуткому чиновнику полиции пришлось сурово нахмуриться.