Формула преступления

— Отчего так решили?

— Не могу представить, какой у полиции может быть разговор к моему отцу… Что брат натворил?

Скрываться было ни к чему. Родион сказал то, что должен был: правду, без лишних подробностей. Младший брат принял удар на редкость спокойно.

— Пройдемте ко мне, — сказал он, распахивая дверь. — Отцу сразу докладывать не стоит. Это может оказаться для него ударом.

Чиновник полиции не возражал. Его провели по длинному коридору в кабинет, который выходил еще одной дверью в гостиную. Сергей очень тихо затворил створки и предложил Ванзарову присесть на диванчик, впритык стоящий к письменному столу.

Строгие ряды книг, порядок на столе, как у делового человека, и при этом все стены завешаны картинами. От красок рябило в глазах. Среди работ серьезных мешались ученические. Пейзажи теснили карандашные эскизы геометрических фигур, а те подпирали портреты собак и лошадей. Никакой системы в этой коллекции не было. Казалось, вешали, где оставалось свободное место и что попадало под руку. На разумно подобранную коллекцию не похоже. А вот на тайную страсть, которая не нашла другого выхода, — даже очень.

— Как это случилось?

Сергей Николаевич понизил голос, словно отец мог подслушать. Но выглядел образцово невозмутимо.

— Макар Николаевич умер в своей мастерской, — аккуратно ответил Родион.

— Его кто-то… ему кто-то… — младший брат никак не мог произнести вслух неприятное слово, словно боялся запачкаться.

— Хотите спросить: не убили ли вашего брата?

Гайдов благодарно кивнул.

— У вас были подозрения, что такое могло случиться?

— Какие подозрения? — Сергей Николаевич явно не ожидал такого оборота.

 — Обычной смертью полиция не занимается. Тем более сыскная.

Справедливую мысль Ванзаров оспаривать не стал.

— Вы очень поможете расследованию, если укажете, кто ненавидел вашего брата настолько, что пошел на преступление.

— Желать смерти Макару?! Да ведь он жил одной живописью. Из норы своей неделями не вылезал. Это такой абсурд, что… Постойте… Уж не на меня ли намекаете?

Поразительно догадливый юноша.

А еще ровесник.

— В таком случае должен пояснить: после того как отец выгнал Макара, он переписал завещание, и теперь все достается мне, — четко доложил Сергей Николаевич. — Так что логичнее ему желать моей смерти. И было бы большой глупостью предположить, что отец решил с ним покончить.

Юноша буквально угадывает ход мыслей. Какой толковый хозяин финансовой конторы растет. Явно капитал сколотит и внукам передаст. Не то что голодранец-художник.