Формула преступления

— Здесь есть картины Макара? — спросил Ванзаров.

Ему указали на маленькое полотно ближе к потолку. Что-то смутное из древнеримской жизни, в тогах и возлежаниях у фонтана. Даже Родион не мог узнать сюжет. Пачкотня, да и только. Как угадать в ней будущего гения, только дядюшке известно.

— Отец знает, что вы поддерживали отношения с братом?

— Если и знает, то никогда виду не покажет, — ответил Сергей Николаевич. — К счастью, вы не знакомы с его характером.

— А дядюшка одобряет ваши встречи?

— У дяди Миши один любимчик.

Промелькнуло что-то такое трудно уловимое, словно затаенная детская обида воспитанного в строгости ребенка, у которого было все, кроме родительской ласки.

— Странно, что вы не общаетесь с Михаилом Ивановичем.

— Это почему же? — удивился Гайдов-младший.

— У вас общая страсть: живопись. Если Макар отдал ей свою жизнь, то вы поступили более разумно. Но темы для разговоров с дядюшкой наверняка остались.

Брат покойного гения только оправил пиджак:

— Не могу понять, откуда узнали, что я хотел заниматься живописью… Но вы правы.

Все, что ни делается, — к лучшему. Из меня вышел бы посредственный художник, таких много. Не то что Макарка… Только разговаривать с дядюшкой нам не о чем. Он в свое время тоже хотел поступить в академию, дед об него чуть палку не обломал. Прямо родовое проклятье. Дядя нашел отдушину в коллекции. Кроме собирательства, его мало что трогает и интересует. Ну и Макар, конечно. Был у него вместо сына…

— Вы видели картину, которую Макар писал к выставке?

— Нет.

Макар упрямился, наотрез отказывался показывать.

— Вчера утром к нему во сколько заехали? — спросил Родион с невозмутимым видом.

Сергей Николаевич как будто взвешивал, проверяют его или знают наверняка. И наконец сдался:

— Около половины десятого. Сказал отцу, что пораньше загляну в контору, ну и завернул на Гороховую.

— И что же там обнаружили?

— Это вам дворник сказал?

— Постучал — никто не открыл. Что странного?

— Но искушение заглянуть было сильнее, и вы вошли.

— Ключ над дверью, кругом тишина, хочется взглянуть на картину, вдруг Макар ушел и оставил ее. Понятные чувства.

— На чужую собственность я не посягну, даже если она принадлежит моему брату, — твердо ответил Сергей Николаевич. — Простите, но мое время вышло. Еще предстоит разговор с отцом.

Ванзаров понял намек и не стал задерживать хозяина. Только спросил:

— С имуществом Макара как поступите?

— Чего возиться. Если дяде Мише надо, пусть все забирает.