– Шарлотта сейчас не могла держать его за руку, но ей нравилось, что он находился рядом. – Дорогая, дай мне взглянуть, – сказала она, обращаясь девочке, по-прежнему разглядывавшей письмо.
Мэгги с готовностью протянула ей письмо, и Шарлотта перевернула его, чтобы посмотреть на печать и на штамп, указывающий, откуда письмо отправлено.
– Письмо франкировано, – пробормотала она.
То есть письмо не требовало почтовой оплаты, потому что было отправлено членом парламента или пэром. И теперь Шарлотта поняла, от кого оно. От маркиза Рэндольфа, у которого сердце маленькое и сморщенное, как грецкий орех.
– Я уверена, это ерунда, – снова сказала она, стараясь казаться беззаботной. – Прошу меня извинить, папа. Мама, Мэгги, прошу прощения, что мы прервали ваш урок.
– Lypámai, – произнесла Мэгги, весьма довольная собой. – Так люди извиняются в Греции, – пояснила она.
– Возможно, так некоторые люди выходят из затруднительного положения, – уточнил Бенедикт. – Но не те, что околачиваются в портах.
– Вы должны научить меня кое-каким словам из их словаря, – сказала миссис Перри.
Викарий со вздохом закрыл глаза. Шарлотта же обошла его и зашагала по коридору. Куда именно, она и сама толком не знала. Наверное, в первую пустую комнату, которая ей попадется. Там она вскроет письмо и узнает, что в нем. Она не хотела вскрывать письмо, но должна была это сделать. Да, ей придется его вскрыть.
Кто-то легонько коснулся ее плеча. Это был Бенедикт, и он тотчас спросил:
– Хотите, я составлю вам компанию, пока вы будете читать письмо?
Шарлотта кивнула.
– Да, хочу. А это письмо… Оно адресовано на мое лондонское имя, – добавила она, понизив голос.
Бенедикт тихо выругался, потом спросил:
– Ладно. Как насчет столовой? Там кто-нибудь есть?
В столовой никого не оказалось, и Шарлотта, переступив порог, подошла к стене в дальнем углу комнаты. Остановившись рядом с ней, Бенедикт тихо сказал:
– Я бы прочел это письмо за вас, если бы мог.
– Я знаю, спасибо. – Шарлотта тяжело вздохнула и добавила: – Ладно, лучше уж покончить с этим побыстрее.
Она сломала печать и едва не расхохоталась, увидев, насколько кратким оказалось это послание.
«Перл,
я не освобождал вас от нашего соглашения. Если вы вернетесь в свой дом в Лондоне до конца недели, все будет прощено.
Рэндольф».
– Этот человек немногословен как в спальне, так и вне ее, – пробормотала Шарлотта. Она сложила письмо и убрала его в карман платья. Потом пересказала Бенедикту содержание и тут же добавила: – Однако он ошибается.
