Он рисовал мой портрет и… В общем, именно тогда все и случилось.
– Надо было мне стать художником. – Бенедикт вздохнул. – Боюсь, сейчас слишком поздно.
Шарлотта поперхнулась смешком.
– Вы довольно неплохо справляетесь и без кисти в руках.
Он пожал плечами, потом спросил:
– Селвин знает правду о Мэгги?
– Да, знает. Но он никогда не говорил об этом публично. Надеюсь, никогда и не скажет. Сейчас Мэгги живет как законный ребенок. А если станет известно, что она – незаконнорожденная… Внебрачный ребенок может надеяться найти место в обществе, если только отцом был герцог королевских кровей.
Остальных незаконнорожденных детей ждет самое беспросветное будущее.
– Проклятая страна, – пробурчал Бенедикт. – Ладно, не будем об этом. Итак… После того как произошли некоторые события, вы уехали в Лондон, а Селвин продолжал и дальше писать ваши портреты, не так ли?
– В общих чертах – так. Но был еще один момент… Когда я ему сказала, что беременна, он отказался на мне жениться. У него были более высокие устремления, чем женитьба на дочери викария.
Бенедикт снова выругался – тихо, но весьма красноречиво.
– Это и положило конец нашему роману, – добавила Шарлотта.
– Могу себе представить, что чувствует женщина, когда ей говорят, что она недостаточно хороша, чтобы на ней жениться.
– Да уж… – Шарлотта провела указательным пальцем по обоям на стене, следуя извилистым линиям виноградных лоз. В детстве эти обои всегда производили на нее гнетущее впечатление и казались старомодными. – Впрочем, оказалось, что Эдвард был кое в чем прав.
Ведь он действительно сумел найти себе лучшую партию. Его слава художника привлекла к нему внимание дочери графа.
– Это вы привлекли к нему внимание дочери графа. – Бенедикт соскользнул со стола. – Иногда наш мир бывает очень странным местом, Шарлотта Перри – Перл. Могу сказать только одно: может, он и завоевал руку женщины, которая богаче вас, но она не может быть лучше вас – такое просто невозможно.
Шарлотта промолчала, а Бенедикт добавил:
– Но если Эдвард Селвин знает оба ваших имени, то похоже, что он слишком много болтает.
Может, надо расспросить его? Что скажете?
– Да, наверное, – согласилась Шарлотта. – Пожалуй, стоит с ним побеседовать.
– И раз так, – подхватил Бенедикт, – то вы завтра же нанесете ему визит… в подобающее время.
– Я могу нанести ему визит сразу после ланча. – Оставшиеся до этого часы казались бесконечными – и при этом слишком короткими.
– Вот и хорошо, – сказал Бенедикт, положив руку ей на плечо.
