— Такую, — загадочно проговорила Фредерика, — о которой вы предпочли бы не рассказывать, особенно вашим сестрам!
— Отлично! — беспокойство в его глазах уступило место веселому блеску. — Я чувствовал себя обязанным ему и по этой причине взял на себя заботу о его детях, — Он заметил хитрый огонек в ее взгляде. — Что такое?
— Я просто подумала, кузен, что, если вы собираетесь быть нашим попечителем, уместнее было бы подыскать учителя для Джессеми и Феликса вам, а не мне.
— Я ничего не понимаю в этом, и, кроме того, мое попечительство будет носить неофициальный характер.
— Можете не беспокоиться, — сказала Фредерика. — Но я не понимаю, почему бы вам не помочь.
— Позвольте вам напомнить, что я согласился только представить вас в свете. На этом моя помощь кончается!"
"— Нет, так не бывает. Если вы решили представить это как ваше обязательство опекать нас, вы должны сделать еще что-то помимо приглашения Черис и меня на бал в своем доме! Разумеется, я вам очень благодарна, хотя вы бы не сделали этого, если бы Черис так не поразила вас! Но…
— Черис, — перебил он ее, — очень красивая девушка, возможно, самая красивая, какую я когда-либо видел, но если вы думаете, что я пригласил ее на бал потому, что потерял от нее голову, вы сильно заблуждаетесь, кузина Фредерика!
— Должна сказать, что очень надеюсь на это, — ответила она, немного озабоченно глядя на него, — ведь вы намного старше ее.
— Совершенно верно! — сказал он. — Для меня она слишком молода!
— Конечно! — согласилась Фредерика.
— Так почему же вы вдруг решили пригласить нас?
— А вот об этом, кузина, я не собираюсь вам рассказывать.
Она, нахмурившись, озадаченно разглядывала его. Он не произвел на нее особенно благоприятного впечатления: у него была хорошая фигура, и костюм сидел отлично, лицо, не то чтобы красивое, но интересное, однако держался он, по ее мнению, слишком высокомерно, и взгляд его был холодным и циничным. Даже когда он улыбался, впрочем, как ей показалось, тоже высокомерно, его глаза оставались холодны как сталь.
Затем она сказала что-то забавное, и металлический блеск исчез из его глаз, а улыбка сделалась действительно веселой. И не только глаза его потеплели, но и весь он сразу превратился в обаятельного джентльмена с отменным чувством юмора и приятными манерами. Но это продолжалось недолго. Правда, он держался совсем не надменно, когда Феликс и Джессеми влетели в комнату, терпеливо и остроумно отвечал на все их вопросы и смотрел на мальчиков ласково.
