Фригидная для оборотня многоженца

 — Жуткий. Пугающий.

— Нет. Не метафора. Факт, — вздыхает. — Но он тот, кто защитит тебя. Всегда. При любых обстоятельствах, — последняя фраза отдает непонятной мне обреченностью.

— Почему ты так уверен в нем? Больше, чем в своих родичах? Он же опасен? Демон носит отпечаток смерти на лице.

— Я забрал его у смерти. Когда нож разорвал его сердце, я сделал все, чтобы он продолжил дышать. И теперь он отдал долг, отдав тебе свою кровь. Ты ему в прямом смысле, как сестра. Хотя тебе и сложно это понять, тем поле принять. Но у нас не было выхода, или такое родство, или… — замолкает, прижимает меня к себе.

Его объятия, как всегда надежные, теплые, запах родной, манящий. Но что-то все равно стоит между нами. И оборотня это беспокоит. А насчет так называемого родства с Черной кровью, я пока совсем этого не осознаю. Хотя и понимаю, что для оборотней это значит куда больше, чем для меня.

— Кто он такой? Если ты говоришь, что не Демон? И почему изгой?

— Он плод надругательства над женой альфы. Дитя насилия. Крылатый волк с черной кровью.

Его рождение стало горем для стаи. Позор, который они хотели смыть. Сразу же убить дитя, как только он совершил свой первый крик. Но его мать не позволила. Она вскармливала его грудью, вбирая ненависть волков за свой своевольный поступок.

От его слов мороз проходится о коже.

— Это ты сейчас про свою стаю говоришь?

— Нет. Он никогда не принадлежал к моей стае. К соседней. Родственной нам. Он родился в стае родного брата Чарльза. От одной из четырех его жен. Дрейк — мой дядя, так и не обрел истинную, но имеет очень сильное семя.

Оно почти всегда прорастает в его самках. Потому он окружил себя женами и многочисленными любовницами. И на сегодняшний день у него весьма внушительное потомство, — он говорит с неприязнью. Хотя взгляд продолжает теплыми волнами проходиться по мне. — На первую жену Дрейка напал оборотень-ворон, принудил ее к сношению. И от этой связи появился Черная Кровь. Альфа не смог простить жене измены, хоть и не добровольной, неповиновения его желанию уничтожить дитя при рождении. Посягнули на его собственность. Нарушили границы, и Черная кровь стал постоянным напоминанием об этом. Через год дитя все же отлучили от матери. Посадили в клетку и так он и рос в ненависти и издевательствах.

— А мать? Она позволила так обращаться с ее сыном? — представила маленького волчонка, которого все ненавидят. Каким он должен был вырасти? Они сами создали этого монстра, и теперь, как я понимаю, боятся.

— Ее тоже посадили под замок.