Фригидная для оборотня многоженца

Не факт, что я забеременела, — говорю, и мне хочется завыть, от осознания, насколько я хочу ребенка он него. Правда бьет меня обухом по голове. Я хочу непросто стать матерью, я хочу именно ребенка от него. И притом дикий страх расползается по телу. Я не переживу. Не вынесу разлуку с крохой. Я его уже люблю. И это странно, ведь я даже не беременна. Есть только шанс. И все.

— Молю небеса, чтобы он был. Наше дитя, — говорит с придыханием, как о чем-то сокровенном. — И поверь мне, никто из стаи не приблизит свои руки к нашему сокровищу.

Оборотень что-то не договаривает. Ощущаю это душой. Чувствую. И меня это пугает. Что-то черное, нехорошее нависло над нами, и он прекрасно об этом знает.

— Как ты собираешься защитить нашего ребенка? Как мы вообще можем существовать, если я для них теперь изгой, или кем, там они меня считают? Рэй, что происходит?!

— Просто доверься мне… — закрывает глаза, прижимает меня к себе.

— Как довериться, ничего толком не понимая? — беру его лицо в свои руки.

— На данном этапе, так для тебя лучше, — и задыхаюсь от грусти в его глазах. Вбираю ее в себя, и она расползается во мне отравой.

— Очень сомневаюсь. Мне не нравится твоя скрытность… — отстраняюсь. Смотрю в окно. Машина подъезжает к отелю.

— Ты знаешь, какая угроза нависла над еще, возможно, даже не зачатым ребенком, и все равно его хочешь? Даже несмотря на такой риск?

— Дитя от тебя стоит любых рисков, Вивьен, — говорит это так уверено, с такой нежностью.

Беру его за руку. Долго смотрю в черное золото его глаз. Потом произношу едва слышно. Скорее сердцем, чем губами:

Еще недавно, я бы нашла новый повод злиться на него. А теперь, у меня внутри живет стойкое убеждение — сейчас не время. Я больше повинуюсь инстинктам, неведомым, странным, будоражащим, чем голосу разума или логики. Он все перевернул во мне. И больше никогда мне не стать прежней. Впрочем, я и не хочу.

Рэймонд взял меня за руку и повел по знакомым коридорам.

— А если просто уехать? — спрашиваю, пока мы идем по коридорам.

— Я альфа, меня связывают с ними кровные клятвы. Есть обязательства перед стаей. Альфа никогда не принадлежит себе. Я ранее тебе рассказывал.

— Я помню, что ты питаешь их силой, — говорю с раздражением.