Фригидная для оборотня многоженца

Дрейк сказал, раз она не в состоянии защитить свое тело, то будет сидеть в четырех стенах и до конца жизни замаливать грехи.

— А когда он подрос, его изгнали?

— Нет. Черную кровь изгнали за убийство брата по матери и еще десятка волков стаи, — голос Рэймонда остается спокойным, но я чувствую, внутри он натянут как струна.

— Он озверел и пошел всех убивать?

— Нет. Он так отомстил за смерть матери.

В машине повисла пауза. Сложно говорить. Я знаю оборотня поверхностно. Он спас мне жизнь. По идее не причинил вреда.

Но теперь, я понимаю природу его поведения. И еще мне его дико жалко. Никто не заслуживает подобного обращения. Он ведь не виноват, что таким родился.

— Чарльз хотел, чтобы после Вальтера альфой стал один из сыновей Дрейка. Не я, — гладит меня по голове, и я в ответ обхватываю его за талию. Мне хочется поддержать, разделить с ним даже его боль. Чувство неподконтрольное. Внезапное. Невероятно сильное.

— Я не оправдал его надежд, — горько усмехается. — Полагаю, вскоре еще сильнее разочарую.

— Но что за странное желание, отдать власть не родному сыну, а племяннику?

— Племянником было бы легче управлять. И формально Чарльз вернул бы себе власть. А мои методы управления его не устраивают. Как впрочем, и я сам. Но тогда стая оказалась на моей стороне. И отец ту битву проиграл. Хотя и оставил у себя в запасе слишком большой козырь.

— Перед моим заточением, — вздыхает. Было мало времени, захватчики наступали, мне нужно было взять с них клятву, что тебя никто не тронет.

Особенно Чарльз, которому это было выгодно. И взамен на их клятву дождаться моего возвращения и оставить тебе в жизнь, я поклялся, что наш с тобой первенец перейдет стае, и они вольны с ним сделать все, что пожелают.

Вскакиваю с его колен. Не верю своим ушам. Да, я слышала упоминания о наследнике. Но и подумать не могла, что это означает. По глазам горьким потоком льются слезы, сердце словно в одночасье протыкают тысячи колючих шипов.

— Вивьен, — притягивает меня к себе, — Я сделаю все, чтобы этого не случилось.

Ты мне веришь?

— Ребенок за ребенка, так они посчитали, — голос сел. Едва шевелю губами. Мне бы разозлиться на Рэймонда за его жуткую клятву. А я понимаю — у него не было выбора. — И клятва, как я догадываюсь, нерушима. И уж твой папенька так точно вгрызется в нее зубами…

— Верно. Но они не получат наше дитя, — и столько отчаянной уверенности в голосе.

— Может, еще и нет ребенка. Один раз.