Фригидная для оборотня многоженца

Первый порыв заткнуть уши и не слышать ответа. — Какую участь ты уготовил для меня?

— У твоего страха особый, изысканный аромат, — проводит языком по верхней губе. — Зачем задавать вопрос, на который ты знаешь ответ?

— Я знаю лишь обрывки чужих разговоров. Теперь хочу услышать правду от тебя.

В его медлительной грации таится самая большая угроза. Он наперед просчитывает противника. Предугадывает ход. Оборотню нужна была именно я. Ошибка исключена. Внутри кровь превращается в иней. От осознания, что я начинаю понимать монстра.

— Ты станешь моей женой, — звучит как приговор. Холодный. Жестокий.

Он ничуть не сомневается в этом. Уверен. Хищник забавляется с мышью. Играет. И мое мнение его не волнует.

— Это неправильно! — восклицаю. — Ты не можешь просто взять меня в жены, потому что тебе захотелось.

— Дааа? — явная, неприкрытая насмешка в голосе.

— Брак — это обоюдостороннее решение. Я не знаю, как у вас, у… оборотней.

Я должна держаться. Нельзя срываться. Моя истерика только позабавит его.

— О, тут не переживай, мы поженимся и по людским законам, — он веселится. Упивается моментом. Сидит, вальяжно раскинувшись за столом. Зверь. Хозяин положения.

— Насколько я знаю, у тебя уже имеется две жены… — язык заплетается. Гнев уступает место отчаянию. Эмоции так резко сменяют друг друга, что кружится голова. Еще немного и я буду не в состоянии контролировать себя.

Я попала в сети, и не знаю, какие доводы найти, как уболтать монстра добровольно меня отпустить.

— По людским законам я холост, — в полумраке сверкают клыки, на губах сатанинский оскал. Красивый и убийственный.

— Это уже похоже на бред. Я не знаю, по каким причинам, ты, увидев меня раз, решил, что имеешь право прийти через три года и разрушить мою жизнь! — перед глазами калейдоскопом пронеслись события прошлых дней.

Боль. Предательство. Опустошение. И все по его вине.

— А у тебя была жизнь? — восклицает с издевкой. Он потешается.

Ощущаю, от него исходят волны ненависти. Отчетливо. Именно сейчас. Ненависть, осязаемая отрава, расползается по коже, ранит, печет, заставляет кривиться, как от физической боли.

— Да! У меня была счастливая жизнь! У меня был муж! А ты… ты… не удивлюсь… если применил к нему гипноз… заставил сотворить ужасное… — говорю, запинаясь, захлебываясь собственной яростью и бессилием.