Фригидная для оборотня многоженца

Заставляли прыгать через огненные обручи. Вытворять трюки. И после лишали питья. Не давали нормальной еды. Не раз мне хотелось прыгнуть в толпу со сцены. Устроить кровавое месиво. Рвать. Кромсать. Вгрызаться зубами в прогнившую людскую плоть. Этот путь — смерть. Меня бы убили. Одним нажатием на кнопку пульта. Ошейник бы впрыснул в тело смертельную дозу яда. Потому я терпел. Познавал людскую природу. Все грани ее жестокости и подлости.

Зверь убивает в бою. Молниеносно. Он не пытает. Люди же упиваются страданиями. Мучения — это некое изысканное блюдо для них.

Со временем я перенял у них этот навык. Перестал даровать врагам мгновенную смерть. Это слишком милосердно. Я воздавал каждому по заслугам его, отплачивал аналогичной монетой.

Нет. Позже я открыл. Не вся людская раса склонна к подобному. Еще есть подвид алчных особей. Эти за шуршащие купюры, не задумываясь, душу продадут. И буду пресмыкаться, подобно тварям ползучим. Бывают и исключения. Редкие экземпляры. В которых можно учуять, сострадание, нежность, доброту.

Я сделал вывод — это вымирающий вид. Их мало на земле. Ничтожно мало.

А потом на одном из представлений я увидел ее. Истинная. Учуял еще до того, как меня вывели на сцену. Ее запах бил сильнее любых ударов. Мощнее любого яда скручивал нутро. И она смотрела на меня с восхищением. Любовалась зверем, выставленным развлекать толпу.

Она больше не была невинна. Отдалась чужому самцу. Нашла еще одного. Сидела с ним рядом, держась за руку. В глазах — холодное небо. Облака, покрытые инеем.

За оболочкой счастья крылась боль. Туман обмана окутывал ее плотным маревом.

Я чуял чувства к другому самцу. Ничтожному. Гнилому. Сколько силы воли понадобилось замереть на месте. Не ринуться к ней. Спасибо, годы боли закалили дух. Не время. Надо ждать.

Самка, запустившая цепь кровавых событий. Принесшая зло стае, мне. Не казалась воплощением того самого зла. Я ощущал чистоту. Впервые я был сбит с толку. В ней не было злости. Злорадства. Подлости. Или запах истинной притупил мое восприятие?

Еще я ликовал.

Стая выполнила обещание. Не тронула ее. Сберегла для моего возмездия. Я бы учуял утрату. Знал все это время — жива. Но узреть воочию было усладой для глаз. И подпиткой для клубившейся во мне ненависти.

Увидев огненные обручи, она заволновалась. В душе зародился ужас. Странно чужая боль вызывает отторжение у той, что с головой измазана в крови. Поистине самка сплошных противоречий. Я мысленно приказал ей не вмешиваться. Сидеть смирно. Беречь себя.