"
"Одри, эта неугомонная девица, с которой всегда столько возни, неслышно подкралась прямо к Холли и теперь беззастенчиво таращилась на девственно чистое полотно.
— А тебе чего? — возмутился он. Почему здесь всегда проходной двор? Почему соседи шастают сюда, как к себе домой?
— Я хочу поговорить с тобой, — у Одри был такой застенчивый вид, что ничего хорошего это не предвещало.
— Нет, — отрезал Холли, схватился за карандаш и нарисовал прямую вертикальную линию на черновом листе. — Очень занят!
— О твоем целибате, — как ни в чем не бывало продолжила Одри.
— Я читала в твоих интервью…
— Интервью! — закричал Холли, совершенно шокированный тем, что мир еще не узнал о смене его приоритетов.
— Что? — смешалась Одри.
— Немедленно напиши Фанни, чтобы она связалась с моим секретарем Мэри, — заволновался Холли. — Мне нужна большая пресс-конференция. И передай Фанни, чтобы она передала Мэри — тут не место для компромиссов. Пусть приглашает самые дорогие издания!
— Почему ты сам не можешь позвонить секретарше? — озадачилась Одри.
— Да потому что я не пользуюсь телефоном, глупое ты создание!
— Типа это слишком примитивно для такого гения, как ты?
— Шаришь, — одобрил Холли, резко смягчаясь. — Так о чем ты хотела поговорить, милое дитя?
— О том, что я хочу сделать это с Джеймсом, но боюсь, что небо над Нью-Ньлином треснет пополам, — выпалила Одри. — Не мог бы ты нарисовать на потолке в сарае доктора Картера что-нибудь? Ну вроде забора для моих эмоций? Я же знаю, что твои картины волшебные! Помнишь гири на ногах мистера Билли? Ну он сначала летал, как воздушный шарик, а благодаря тебе перестал.
— Ничего ты не хочешь, — отрезал Холли. Вспоминать о том, как он облагодетельствовал Уильяма Брекстона, было приятно.
— В смысле? — не поняла Одри.
— Если бы ты хотела Джеймса на самом деле, то тебе было бы плевать на Нью-Ньюлин и весь мир в целом. Пусть хоть в тартарары летит. А если ты переживаешь о том, что подумают другие, значит, еще ни к чему не готова. Страсть, деточка, это не про здравый смысл.
— О, — только и выдохнула она, ошеломленная.
— А теперь ступай и найди Фанни, — рассеянно велел Холли, перечеркивая горизонтальной линией вертикальную.
Невинность. Такая хрупкая, нежная, мимолетная. Время сомнений и время первых желаний. Удивительный, сложный, но такой чарующий возраст.
Совершенно забыв и об Одри, и о Фанни, и о Мэри, Холли поудобнее перехватил карандаш.
Глава 18
Аннабель Хорредж ненавидела светофоры от всей души.
