Ты ведь знал, куда шел, правда Игоречек? Или думал, что заберешь расписки и сольешься? Нет, мой хороший, долг не отработан. Сколько ты там торчишь Медведю? Помнишь, или освежить тебе порядок цифр? Я забираю спиногрызку и жду тебя. Сделай все чисто, пожалуйста, и хвосты замети. Знаешь как? Огонь уничтожает все следы.
Мне кажется, что я проваливаюсь в какую-то бездну. Но сейчас нельзя паниковать, нужно действовать.
– Тише, одними губами шепчу в макушку Маришки, но она слышит, я знаю. Едва за братом Макара и его подельником закрывается дверь, я выскальзываю из укрытия.
Времени мало. Очень. Я это точно знаю. Надо успеть добежать до спальни Ярцева. Он сможет нас защитить.
Шаг, второй, мне все кажется, что вот сейчас мне в спину врежется что-то смертоносное. Интересно, кто нас приговорил? Дедуля? Но зачем? Медведем его никогда не называли, разве что Волком. И зачем им Маришка?"
"– Сука, – чужой крик, подхлестывает посильнее чем звучащий следом выстрел. Нет, нас уже не видно, и стреляют не в меня.
Но я понимаю, что не успею укрыть девочку и предупредить ее отца. Несусь к выходу из дома. На улице больше шансов у нас. Но как я буду жить, зная, что человек которого я люблю, скорее всего сейчас умирает? А я ничего не сделала для того, чтобы его спасти. Просто сбежала. Да, мать его, я люблю Ярцева, и у меня больше нет сил скрывать это от себя и от всего мира. Конечно, он никогда бы не стал моим. Но я бы знала, что он живет где-то рядом, и была бы счастлива этим. Не могу без него, он нужен мне.
Эти двое людей большой и сильный и маленькая беспомощная девочка, чужих и недосягаемых, стали мне семьей. Слезы слепят, сердце выламывает кости в грудине. Маришка в моих руках тихо поскуливает. Куда бежать, если никому не веришь? Где укрыться? Где спрятать мое рыжее солнышко? Нет ни одного ответа у меня.
– Вера, мамам Вера, – голос малышки меня выводит из состояния странного ступора. Оглядываюсь по сторонам и не понимаю, где нахожусь. Вокруг деревья, темнота, снег.
Ноги в дурацких тапках явно заледенели, но холода я не чувствую. Слышу шум машин в отдалении. Надо собраться силами и идти туда искать спасения.
– Что малыш? – стараюсь говорить ровно, чтобы голос не дрожал, но девочка очень хорошо чувствует мой страх.
– Папы нет больше, да?
– Ну что ты? Он никому не позволит себя победить. Твой папа…
– Ты врешь. Я ведь знаю, – малышка не плачет. Ее взгляд так и остается пустым и безучастным. И это пугает меня до одури.
