Ты же не злодей?
– Вера будет твоей няней, пока Серафима не поправится.
Слова Маришки действуют на меня словно ушат ледяной воды. Я не злодей? А кто я? Нормальные люди и пари на живых людей не заключают. И им не нравится издеваться над безответными, бессловесными девками. Я давно ненормальный.
– Марина, я могу уйти, – тихо говорит Вера, – если ты скажешь, что я не нужна. Твой папа мог ошибаться.
– Очень нужна, ты научишь меня летать и останавливать машины. Тебя зовут Вера? А отчество? Серафима Павловна говорила, что нужно по отчеству обязательно к старшим обращаться.
Пап, как у Веры отчество?
– Я не знаю, – глупо отвечаю, чувствуя тяжелый взгляд матери.
– Прешь в дом бабу, даже не удосужившись заключить договор и проверить документы. Прелестно, – шипит она. – Зато с Игорька расписки берешь.
– Просто Вера.
У нее красивая улыбка, и ямочки на щеках, и даже покрасневший нос. И то, как эта посторонняя женщина гладит по голове мою дочь, которая млеет от этих прикосновений, говорит о том, что она добрая и вполне может сделать Маришку счастливой.
Я ни разу не видел, чтобы Дашка или моя мать так смотрели на ребенка. Даже на своего, не то что на постороннего. И Маришка помогает Вере себя одеть охотно и радостно, хотя обычно это непосильный труд. А тут даже варежки позволила на руки нацепить, и нос замотать кусачим шарфом. Я не слушаю трескотню моей дочери, наблюдая за действом.
– Супер, супер, супер.
А завтра мы заберем Капитана Всесильного, правда, па? И у нас будет супергеройская банда, или как там это называется? Вера, а на танцы ты меня будешь водить? А я могу им сказать, что ты моя мама, и все отстанут. Ты красивая, и…
– Она не твоя мать, просто временная обслуга. Мариша, не стоит выдавать желаемое за действительное, – хриплю я. – Вера, вы готовы?
– Да, Макар Семенович. Только сапожки наденем.
Мне хочется бежать. Нестись куда смотрят глаза. Выскакиваю из душной квартиры матери, даже с ней не попрощавшись.
Моя дочь воркует с новой нянькой, и это слегка успокаивает.
Спускаюсь по ступеням, глядя на Веру, несущую на руках Марину. Как бережно она прижимает ее к себе, как ставит ноги, словно боясь, что упадет и уронит девочку. Она настоящая. Точно. Я подобрал слово характеризующее новую игрушку моей дочери, и предмет дурацкого спора с Борькой. А я насквозь порочный, и все-таки злодей.
