– Я и сам бы мог донести до машины мою дочь, – черт, ну почему я снова веду себя как последний поганец? Может потому, что им себя и считаю? Или от того, что меня бесит давно забытое чувство совести?
– Макар Семенович, мы уже решили, кажется, я выполняю условия договора, который вы, кстати, составите, ведь так? И, мне вовсе не тяжело. Малышка чудесная. Она…
– Завтра подпишем, – выдыхаю, глядя на Маришку, сладко сопящую на плече Веры. Маленькие девочки в это время конечно должны уже спать, вот ее и сморило. Но, я знаю свою дочь.
Она никогда не пойдет на руки к тому, кому не доверяет. То есть ни к кому, кроме меня. И… получается теперь этой странной бабе, которая улыбаясь садится в машину, так и не выпустив из рук драгоценную ношу. Садится на заднее сиденье, и что-то тихо напевает. И черт меня возьми, если это не осколок счастья, словно метеорит, залетевшего в мой джип.
ВераА я, оказывается, не умею петь колыбельную. Точнее не могу вспомнить слов ни одной из них. Дую на розовую щечку маленькой засони, и шепотом напеваю строчки из главной темы любимого сериала.
Девочка восхитительна, причмокивает маленькими губками, подперев кулачком висок и тихо-тихо сопит, улыбаясь во сне. Моя дочь была бы вот точно такой сейчас, если бы…
– Вера, вы так и будете сидеть у кровати всю ночь? – Макар проскальзывает в детскую словно тень. Или я просто так напряжена, что не услышала его шагов. – Ваша комната готова.
Он кивает на дверь ведущую в, смежную с детской, спальню. Это мое прибежище скорее всего специально спроектировано, чтобы няня могла находиться возле воспитанницы неотлучно.
"
"– А если она проснется. А меня не будет рядом? – шепчу я, не в силах встать с краешка детской кровати. Она маленькая такая и беззащитная. Хрупкий цветочек, который нуждается в защите. Я машинально мну в руках детскую кофточку, украшенную супергеройскими эмблемами, более подходящую мальчику чем крошечной рыжеволосой фее и боюсь, что Ярцеву придется тащить меня за шиворот в отведенные мне владения. – Проснется и испугается?
– Не глупи.
Если ты завтра будешь чуть живая и опухшая от недосыпа – это страшнее будет для Маришки, чем проснуться в своей комнате. Это будет даже ужаснее, чем пятничный хоррор по телевизору, про восстание зомби-толстух, – снова издевается чертов мерзавец, но у меня уже нет сил даже на обиду. Он прав, я страшно устала. Просто нервное состояние не дает организму расслабиться.
Я валюсь в кровать даже не до конца раздевшись. Сил нет даже дойти до ванной.
