Скажи? А еще Вера сказала, что это полезно. Правда полезно? Как думаешь, капитану Всесильному понравится?
Вера вяло ковыряется в своей порции. Господи, где она только набрала этих уродских тряпок, которые напялила на себя. Саквояж я ей все же принес. И теперь уже жалею. В накидке от кресла она выглядела не так стремно. И куда более женственно.
– Да, – честно отвечаю дочери, ни капли не кривя душой. – Каша очень вкусная. И маленькие девочки очень быстро с нее растут.
– Потому что она супергеройская, – радостный смех Маришки меня успокаивает.
Отвлекает от нахохлившейся дурочки, так и оставшейся голодной. – А еще Вера сказала, что она называется Геркулес, как дяденька из мифов. Он был самый сильный на свете. И я стану…
– И красивый, правда Вера? С кубиками пресса, мускулами бога. Вас такие мужчины привлекают? – насмешливо спрашиваю я, но эта потеряшка никак не реагирует на ехидство.
– Вам правда нравится? – встряхивается новая няня моей дочери, словно синица от снега.
– Ну, это варево не такое мерзкое, каким его делала моя мать, – ухмыляюсь, пытаясь прочесть мысли зеленоглазой ведьмы.
И каша эта не иначе какое-то зелье. Иначе чем объяснить мое слишком уж благодушное настроение. – С детства ненавижу геркулес.
– Он полезный, и я подумала… – ее губы кривятся от обиды и разочарования. И бог знает, какие мысли бродят сейчас женской голове. – Маришке понравилась каша. Бутерброд на завтрак не самое правильное питание для малышки. Даже с авокадо."
"– Господи, зачем я приволок ваш саквояж? – злиться на эту растыку сегодня у меня не получается.
Зато очень хочется спать, наевшись вкусного геркулеса. – Где вы взяли этот свитер? В секонд-хенде «Все для бородатых бардов»? Я даже удивлен, что вы предпочли саквояж, а не рюкзак с палаткой и запасом сухпайка на неделю.
– Вы правы, – кончик ее носа краснеет, и меня это жутко заводит. – Я хотела взять рюкзак вчера. Просто его не нашла быстро. А свитер этот мой любимый. И вообще, какое вам дело в чем я хожу?
– Наверное потому, что он скрывает фигуру.
Я прав? Только, дорогая, ни один Геркулес не поведется на закутанного в плащ-палатку бегемота, – ухмыляюсь, наконец пробудив в чертовой зеленоглазой глупышки проблески злости. Вдыхаю носом тонкий аромат ярости, и плыву от острого удовольствия. – Ну же, опрокиньте мне на голову вашу тарелку с остывшей вкусняшкой. Вы же готовы?
– Не дождетесь, – кривит губы Вера, отворачиваясь от меня. Собирает со стола пустые тарелки с такой прямой спиной, что кажется ненастоящей.
