Манекеном размера фулл сайз.
– Пап, я готова ехать за Капитаном Всесильным, – прерывает поток бессвязного идиотизма Маришка. – Мы же ему купим подарки? Всем, кто лежал в больнице положены сюрпризы. Ты сам говорил, помнишь? А, кстати, ты Вере сюрприз дарил уже?
– Я куплю ей вещмешок, – хохочу, вытирая салфеткой усы от какао, с мордашки моей девочки. – И десять томов бардовских виршей. Вера, как вам идея?
– Прекрасная, – кривит губы в улыбке «булка», прожигая меня взглядом. – Взамен я подарю вам игрушечную рыбу.
– Это еще зачем? – мне даже интересно, чем закончится этот поединок. У девки явно есть зубки, которые она усиленно прикрывает розовым бантом.
– Будете упражняться на ней в остроумии. И кстати, в игре на нервах меня не победить даже вам. Я могу подарить вам самоучитель по этому увлекательному действу.
– Она наверное зачитан до дыр? – недовольно бурчу я, чувствуя, что в этот раз последнее слово остается за гребаной «булкой».
Спина у Веры прямая. Будто аршин проглотила.
Пучок этот уродский старушечий на голове. Она намерено себя уродует. Но зачем? Что произошло в ее жизни, что так ее тряхануло. Надо бы выяснить. Сегодня же позвоню начальнику охраны, пусть соберет досье. Я смотрю вслед женщине, уводящей за руку мою дочь, и не понимаю, что чувству. Эта толстая дурища отчего-то стала занимать слишком много места в моих мыслях, в моей жизни, в моем доме. И Маришка скачет радостным щенком, я наверное впервые в жизни вижу свою дочь настолько живой и счастливой.
Почему? Как чертовой бабе удается делать этот дом нормальным одним своим присутствием? Точно ведьма. Зеленоглазая чертовка.
Телефон оживает в кармане. Я смотрю на дисплей, и кажется, что мне на шею накинули удавку ярости, сжимающуюся, словно ледяной питон вокруг моей шеи.
– Ну как ты, братишка? Завалил толстуху? – голос Бориса, искаженный расстоянием сочится патокой. – Алмаз бьет копытом в ожидании нового стойла?
– Копытом пока бьешь только ты, – рычу я, не в силах совладать с разрушительной злостью.
– Только у тебя, Боря, они раздвоенные, как у черта. Кстати, Гогену я подготовил место в комнате для прислуги. В той, где спала сегодня баба. Надеюсь ты не потребуешь с меня вымазанную ее кровью простыню?
– Мне будет достаточно фотографии, дружище, – больше не смеется Борюсик. Ему явно не понравился тон нашей беседы. – Я люблю рассматривать спящих пухляшек одетых в костюм Евы.
