– Макар Семенович, Маришка хотела забрать кота, устала ждать. С вашего позволения мы возьмем переноску и пойдем в машину. Девочке не надо смотреть на то, как вы брызжете мужественностью перед дамой в халате размером с почтовую марку. Простите, впредь я буду покупать сок другого цвета, и следить за малышкой более пристально. И еще, номера телефонов есть на визитках клиники. Думаю, что Капитан Всесильный не будет против, если его будет пользовать более воспитанный лекарь.
Выхватываю из руки Ярцева переноску, желая скорее унести ноги, пока он не отмер.
Бежать таща ношу и девочку тяжело, но внутренние ресурсы организма буквально орут о том, что надо спасаться.
– Вера, подождите, – слышу уже возле выхода из клиники. Маришка шагает рядом, не спуская блестящих глазенок с переноски, которая оказалась очень тяжелой. Я еле волоку пластмассовую красотищу цвета майской лазури, в которой по-барски спит разомлевший котофей. Голос Ярцева звучит совсем рядом. Догнал, он меня догнал и сейчас четвертует, колесует и на косточках моих поваляется.
– Вам же тяжело?
– Ничего, справлюсь, – вредно бухчу я, хотя уже не чувствую руки.
– Не идиотничай, – шипит Макар мне в самое ухо. – Вот уж не думал, что ты такая вредная и шустрая.
– Вера не вредная, – голос Маришки звенит. И мне это не нравится. Каким бы не был ее отец, она должна поддерживать именно его, а не глупую няньку, не сумевшую уследить за ребенком. – А та жаба уродская вредная, с которой ты смеялся. Пусть теперь стирает свой халат, бабка-ежка ведьмячья.
– Нельзя так говорить про взрослых, – тихо стону я, стараясь не поворачивать голову в сторону Макара Семеновича, который сейчас, я уверена, кипит как самовар.
– Ну, почему же? Иногда можно. Маришка, если ты добежишь до машины быстрее чем за пятнадцать секунд, заедем в бургерную, и еще, я куплю тебе упаковку гранатового сока. Он не отстирывается, лучше томатного, – громоподобно хохочет этот несносный тип, которого мне не светит понять никогда. Маришка громко вереща уносится, а этот наглец и не думает засекать время.
Он чувствует сейчас, что его жертва, то есть я, в полной его власти. – Вы, Вера, были прекрасны, когда защищали мою дочь. Я даже подумываю увеличить ваш гонорар. Ровно вполовину.
– Надеюсь за это вы не потребуете мою голову на блюдечке?
– Нет, мне нужно от вас кое-что другое, – он буквально выдирает из моих пальцев переноску, из которой тут же раздается мяуканье. – У вас есть красивая ночнушка? Красивая – значит не похожий на танковый чехол кусок тюля.
