Если я пропущу появление ежика, то никогда себе этого не прощу, – как дурак несу я полную околесицу, не зная как реагировать на Верину благодарность.
Вера– Пуф-пуф. Я ежик, в кармане ножик. Вера, вы не считаете, что этот колючий придурок шел к маленькому зайке не совсем в гости? – шепчет Ярцев, боясь разбудить заснувшую на его руках Маришку. – Точнее, совсем не в гости. Иначе зачем бы ежик прихватил финку?
– Ну, вам лучше знать, судя по всему. Мне странно, что вас только это удивило в постановке, – хмыкаю я, вспомнив поросенка – друга зайки, больше похожего на пушисто-розового посланника ада, изгнанного из преисподней на землю за грехи, верховным демоном.
Морда у артиста, играющего свина была опухшей как подушка, а запах перегара исходящий от сказочной зверушки долетал до партера душным облаком.
– Ну да, свин был довольно-таки маргинальный. Но Маришке понравился.
Макар шагает твердо по дорожке к входной двери. А мне отчего-то становится неуютно, как всегда, бывает, когда ты чувствуешь на себе чужой следящий взгляд.
Я даже верчу головой, в надежде найти источник моего предчувствия, но тщетно. Наверное просто показалось. Наверное, но сердце не на месте, колотится в грудную клетку, мешая дышать, и слышать что-либо другое, кроме гулкого стука отдающегося в ушах.
– Вера, вы что там, дольчиками к гравию примерзли? – насмешливый голос Макара, доносится словно сквозь вату, но разгоняет неприятный морок. – Помогите мне дверь открыть.
Срываюсь с места, гоня от себя страхи.
Никого тут не может быть. Кругом камеры, территория охраняется, да и забор высокий, увенчанный острыми пиками, достаточно серьезная преграда для любого лиходея. Я просто устала, стресс сказывается, постоянное напряжение, вот и выдумываю себе страхов.
– Ключи в кармане, достаньте, – приказывает мой чертов начальник. – Да не в пальто, Вера. В кармане брюк. И не телитесь, что вы как парализованная? Пошарьте там.
– Давайте я лучше малышку подержу, – бормочу я, проклиная красноту, позорно приливающую к физиономии.
– А вы пошарите.
Черт, черт, черт, что я несу? Господи, Валька была права, у меня наверное уже давно восстановилась невинность и скоро вырастет над головой позорно светящийся нимб. Ну что я как институтка?
– Уж и не помню, когда шарил в последний раз, – тихо смеется проклятый мерзавец. И мне хочется его придушить. Останавливает только Маришка, тихо сопящая в руках этого идиота. – Лет в пятнадцать наверное.
